Рождение огня
Шрифт:
А затем секущий песок, раскалённое солнце и зудящая кожа возвращают меня к действительности.
Все уже на ногах и наблюдают за приземляющимся на берег парашютом. Нам опять прислали хлеб. В точности то же самое, что и накануне. Двадцать четыре булочки из Дистрикта 3. Значит, всего тридцать три. Каждый из нас берёт по пять штук, в запасе остаются восемь. Никто об этом не упоминает, но восемь идеально разделятся без остатка после того, как первый же из нас умрёт. Почему-то при свете дня весёленькая шуточка насчёт того, кто останется есть булочки, теряет всю свою соль.
Как долго ещё продержится наш союз?
Я присаживаюсь на песок рядом с ним и жую свои булочки. По непонятным причинам, мне трудно поднять на Пита глаза. Наверно, всё из-за этих объятий и поцелуев прошедшей ночью... Хотя мы уже столько раз целовались, подумаешь, невидаль... Он, может быть, даже и не почувствовал никакой разницы! Наверно, на нас так действует то, что мы знаем — нам недолго осталось. А тут ещё столкновение противоположных интересов в отношении того, кто должен выжить в этих Играх!
После еды я беру его за руку и веду к воде.
— Пойдём. Я буду учить тебя плавать. — Мне надо увести его подальше от других, чтобы мы могли обсудить детали нашего побега. Сбежать будет не так-то просто: как только они сообразят, что мы вышли из союза, они немедленно начнут охоту на нас.
Если бы я действительно учила его плавать, то заставила бы снять пояс, поскольку тот держит на поверхности. Но сейчас-то какая разница? Так что я показываю ему основные приёмы и даю попрактиковаться по пояс в воде. Поначалу, как я замечаю, Джоанна не сводит с нас пристального взгляда, но в конце концов ей это надоедает, и она отправляется соснуть. Дельф плетёт из лиан новую сеть, Бити возится со своей проволокой... Время удирать.
Пока Пит осваивает плавание, я кое-что обнаруживаю. Последние струпья начали отшелушиваться. Осторожно натирая руку снизу доверху пригоршней песка, я счищаю оставшиеся чешуйки, и из-под них проглядывает новая, нежная кожа.
Я прерываю Питовы упражнения, притворяясь, что хочу показать ему, как избавиться от противных струпьев, и пока мы отскребаем друг друга, заговариваю о побеге.
— Слушай, осталось только восемь участников. Я думаю, самое время рвать когти, — бормочу я себе под нос, хоть и сомневаюсь, чтобы кто-либо из других трибутов слышал меня. Пит кивает. Я вижу: он обдумывает моё предложение. Взвешивает, каковы будут наши шансы на успех.
— Знаешь что, — говорит он. — Давай не будем откалываться до тех пор, пока Брут и Энобария не будут выведены из игры. Мне кажется, Бити как раз готовит для них что-то вроде ловушки. А потом, я обещаю, мы уйдём.
Что-то мне этот довод не кажется убедительным. Но, вообще-то, если мы разорвём союз сейчас, то за нами начнут охотиться сразу две группировки соперников. А может, и три — кто знает, что там замышляет Чафф? Да ешё и часы эти... И ещё нужно позаботиться о Бити. Джоанна только привела его ко мне, и если мы отколемся, она его наверняка прикончит. И тут я вспоминаю:
Бити мне всё равно не спасти. Победителем может стать только один, и это должен быть Питер. К этой мысли придётся привыкнуть. Отныне я должна принимать решения, основанные только на соображениях о его выживании.— Хорошо, — говорю я. — Мы останемся, пока не будет покончено с профи. Но на этом конец. — Я оборачиваюсь и машу Дельфу:
— Эй, Дельф, чеши сюда! Мы тут придумали, как снова сделать из тебя красавца!
Мы все трое принимаемся соскребать с себя струпья, помогая друг другу очищать спины. Теперь мы такие розовенькие, как небо над головой. Снова обмазываемся мазью, уж больно кожа кажется нежной и тонкой — враз обгоришь. Правда, зелень на гладкой коже выглядит и вполовину не так жутко, не говоря о том, что в лесу она послужит неплохим камуфляжем.
Бити подзывает нас к себе. Выясняется, что за все те часы, что он возился со своей проволокой, у него действительно вырисовался план.
— Я думаю, и все со мной наверняка согласятся, что нашей следующей задачей будет убрать Брута и Энобарию, — рассудительно говорит он. — Сомневаюсь, что они решатся вновь напасть в открытую, ведь мы значительно превосходим их числом. Как я полагаю, мы могли бы и сами поохотиться на них, но это опасная, изматывающая работа.
— Ты думаешь, они узнали про часы? — спрашиваю я.
— Даже если и нет, то скоро узнают. Хоть, может, не так детально, как мы. Но они наверняка знают, что по крайней мере в некоторых зонах происходит нечто странное и страшное, и повторяется оно согласно некой периодической схеме. К тому же тот факт, что наша последняя стычка была прервана вмешательством распорядителей Игр, конечно же, не прошёл для них незамеченным. Мы знаем: это была попытка дезориентировать нас. Брут и Энобария вполне могут задаться вопросом, почему так произошло, и это, в свою очередь, тоже может привести их к мысли, что арена представляет собой часы, — говорит Бити. — Так что, я думаю, нам лучше сделать ставку на то, чтобы завлечь их в ловушку.
— Погоди, дай я разбужу Джоанну, — говорит Дельф. — Она взбесится, если проспит такое важное дело.
— А может и нет, — бормочу я, имея в виду, что она и без того всё время как бешеная. Но не останавливаю Дельфа, потому что и сама была бы вне себя, если бы меня не допустили к обсуждению такого важного плана.
После того как Джоанна присоединяется к нам, Бити просит нас немного отойти, чтобы у него было пространство для работы, и принимается чертить на песке. Появляется круг, разделённый на двенадцать клиньев — арена. Она не изображена так точно и выверенно, как у Пита, а только небрежно набросана — сразу видно, у человека, который рисовал, на уме кое-что куда более сложное.
— Если бы вы были Брут и Энобария, зная то, что вы знаете о джунглях, какое место показалось бы вам самым безопасным? — спрашивает Бити. В его голосе не ощущается никакого снисходительного тона, но мне так и видится школьный учитель, помогающий детям якобы самим додуматься до ответа. Может, всё дело в разнице в возрасте, но скорее — в том, что Бити в миллион раз умнее каждого из нас.
— То, где мы сейчас, на берегу, — отвечает Пит. — Это самое безопасное место.
— Но почему же они тогда не на берегу? — задаёт Бити следующий вопрос.