Чтение онлайн

– «И ничего не зря!» – оптимистично заявила Пинки, отрывая взгляд от разложенного на одеяле коллажа – «Обещаю, мы что-нибудь придумаем! Но для начала, нам нужно узнать, какой из них тебе больше подойдет. Скажи, ты уже бывала раньше с жеребцом?».

– «Можно сказать и так, но какое отношение…».

– «Самое определенное!» – заявила розовая, вновь принимаясь копаться в своем сундучке, из которого на одеяло полетели какие-то совсем уж экзотические вещи – «Ты же не хочешь, чтобы Доктор Пинки ставила диагноз на глазок, правда? Значит, нам нужно будет узнать твои настоящие размеры!».

– «Пинки!» – пискнула я, с испугом и подозрением глядя на странное приспособление из полотняных ремней, занявшее место на бедрах разовой земнопони. Снабженное странным гнездом,

расположенным над выменем кобылки, оно внушало мне нешуточные опасения своим крайне функциональным видом, усилившиеся, когда розовая зараза принялась вкручивать туда самый большой из выложенных мной предметов, что-то напевая себе под нос – «Эй, что это ты там удумала?!».

– «Не бойся, Скраппи! Это будет даже забавно!» – весело ухмыляясь, Пинки выпрямилась на задних ногах, демонстрируя мне здоровенный фаллос, вызывающе и гордо торчащий между ее бедер, словно копье. Выполненный из какого-то полупрозрачного материала, он матово поблескивал в свете яркого весеннего солнца – «Тебе нужно просто опуститься на одеяло и просто расслабиться. Вот та-ак… Я всего лишь постараюсь понять, что же из всего моего ассортимента сможет уместиться в твоей дырочке, и тогда уже смогу что-нибудь вам подобрать. Так, а теперь, пожалуйста, замри, и если будет неприятно…».

– «Ой-ой-ой-ой-ой!» – завопила я, ужом выворачиваясь из копыт розовой пони, с неожиданной силой сжавшей мои бедра. Что-то холодное, твердое и очень большое, с каким-то неприятным, слышимым лишь мне одной хрустом, попыталось проникнуть в мою промежность, и я заорала во все горло, пытаясь вырваться из удерживающих меня копыт.

«Полосатая фигура, прижимающая к полу мое слабо сопротивляющееся тельце. Выворачивающая боль и тяжесть чужого тела на спине. Рывки, мотавшие меня по всей камере. Распирающая боль под хвостом…».

«Ничего, кроме мелкой работы с зацепившими слизистую ранами, в данный момент, проводить не нужно. Вот, в общем-то, и все».

«Ну, как бы то ни было, придется чистить и зашивать. Госпожа, не соблагоизволите ли передать мне вооооон тот зажим?».

– «Скраппи, с тобой все хорошо?» – спросила Флаттершай, встревожено присевшая рядом и осторожно поглаживая мою вздрагивавшую шею – «Уммм… Это вроде бы не должно быть очень неприятным, но если тебе больно или…».

– «Нет, все в порядке» – резким, тихим шепотом отозвалась я, спрятав мордочку в складках одеяла – «Видимо, этот для меня чересчур велик. Продолжай, Пинк».

– «Уверена? Ну, оки-доки-локи!».

– «Ой… Ау-ау-ау! Хватит!».

– «Нет. И этот не подошел».

– «Ауч! Ауч! Уййййй!».

– «И этот не годится? Ну, тогда… Упс, промахнулась!».

– «Аййййййй!» – взвизгнула я, инстинктивно подбрасывая круп и изо всех сил отбивая [80] задними ногами. Удар был столь быстр, что даже розовая пони, славящаяся своей потрясающей гуттаперчивостью и зачастую, игнорирующая законы физики, оказалась неспособной увернуться от моих копыт – «Аррррргх! Я тебя убью! Я ж про задницу сказала чисто фигурально! Это поговорка была такая, ты, розовая стерррвь!».

– «Хе-хе… Прости, Скраппи» – виновато пробубнила кондитерша с другого конца комнаты. Отлетевшая от моего удара кобылка снесла свой сундучок, и теперь держалась за голову, на которой красовалось ее тяжелое, деревянное сокровище – «Я же не специально, честно-честно!».

– «Я тебя когда-нибудь прикопаю в этих твоих разноцветных штуковинах!» – сердито прошипела я, прислоняя задницу к прохладной, стальной ножке кровати – «А перед этим – натолкаю тебе этих твоих плугав по самое…».

– «Ух ты, нашла!».

– «Правда?!» – недоверчиво спросила Флаттершай, сидящая рядом со мной и сочувствующе поглаживая меня по спине – «Я подумала, что

нам так и не удастся помочь бедной Скраппи. Это было бы так грустно – найти себе друга и не суметь… Уммм… Порадоваться вместе с ним».

– «Утешила! Да я теперь не то, что радоваться – сидеть-то вряд ли смогу!».

– «Ой, ну прости!» – раздался чуточку виноватый голос розовой пони, с грохотом сорвавшей с себя сундук – «Промахнулась. С кем не бывает? Зато теперь-то я точно знаю, что ты искренне хотела пригласить меня на свою свадьбу, и я даже нашла средство, чтобы избавить тебя от проблем!».

– «Да? И что же это за средство?» – с подозрением уставилась я на розовую засранку, недюжинным усилием воли игнорируя справедливый, в общем-то, упрек, зародивший у меня смутное подозрение в том, что демонстративная ажитированность розовой земнопони может скрывать под собой нечто более глубокое, нежели гиперактивная, склонная к маниакально-депрессивным проявлениям, молодая кобылка – «И что это за моток ремней такой? Предлагаешь связать меня и отдать этому монстру, предварительно накачав его конским возбудителем? И ничего смешного в этом нет, Флаттершай!».

– «Хи-хи-хи» – негромко засмеялась желтая пегаска, умильно поглядывая на меня из-за спины своей подруги, уже расстилавшей перед собой нечто длинное и розовое – «Ты такая смешная, когда сердишься, Скраппи. Кстати, а что это такое, Пинки Пай?».

– «Это – свадебная сбруя моей пра-пра-пра-пра-пра-прабабушки!» – гордо ответила розовая земнопони, демонстрируя мне нечто, очень напоминающее перепутанную рыболовную сеть. Подброшенный к потолку, моток веревочек развернулся, и перед нами, на укрытый лоскутным одеялом пол, упала, разворачиваясь, какая-то конская упряжь, сделанная почему-то из плоских, широких, полотняных ремешков. Шире чем обычно, они были сделаны из чего-то, напоминающего мягкую фланель [81] , выкрашенную в белый цвет, пестревший веселыми красными горошинами. Небольшие, но удивительно тяжелые, потемневшие от времени пряжки приятно отливали старым серебром, и я только и успела, что охнуть, в мгновение ока оказавшись вытащенной на середину комнаты, где меня уже поджидала розовая земнопони, предвкушающе позванивая металлическими застежками ремешков. Подруги были знакомы с этим предметом обихода явно не понаслышке, и уже буквально через минуту я могла только встревожено фыркать и ежиться от необычного ощущения ремешков, опутавших мою мордочку и тело.

– «Ой, ты такая миленькая в этой сбруйке!» – умиленно воскликнула Флаттершай, отступая от меня на пару шагов и принимаясь разглядывать мою тушку, встревожено ежившуюся во фланелевом великолепии – «Наверное, нужно попросить Рарити сшить cебе такую же в подарок».

– «Я чувствую себя в ней какой-то жертвой педофила!» – пожаловалась я, пытаясь ослабить ремешки на мордочке, мешающие мне говорить – «Блин, и зачем мне этот пир для моли, Пинк? Думаешь, у Графита сразу упадет, как только он увидит меня в этом старушечьем наряде? Отличный план, подруга! Удружила, нечего сказать!».

– «Глупая, это же старый-престарый свадебный наряд, который носила моя пра-пра-пра-пра-пра-прабабушка, а потом пра-пра-пра-пра-прабабушка, а за ней пра-пра-пра-прабабушка…» – пустилась в путаные объяснения розовогривая пони, подтягивая что-то сзади так, что я только ойкнула, чувствуя, как мой хвост, помимо его воли, задирается торчком, словно победный флаг – «Видишь, Флатти? Недаром оно передавалось в семье Пай от одной дочери к другой!».

– «Видишь? Что видишь?» – не на шутку встревожилась я, чувствуя подозрительные дуновения свежего воздуха, овевающие мою промежность, ранее скрытую длинными прядями черно-белого хвоста – «Эй, вы чего там удумали, охальницы?».