Роза пирата
Шрифт:
Розалинда же тут же забыла о покупателе. Ее ждали другие, более важные дела. И все же весь день она думала о графе: распоряжалась в лавке и думала о нем, говорила с кухаркой и думала о нем. К вечеру Роз так устала от этого! Она целый день пыталась забыть о графе Говарде. Теперь же она стояла в столовой зале и считала фамильное серебро. У отца было много серебра, у каждого прибора был свой номер. В детстве Роз так и запоминала серебро по порядку. Может быть, хоть теперь ей удастся сосредоточиться и наконец забыть о Кристофере Говарде.
Номер семьдесят
Розалинда перестала считать, вспоминая, как Кит смотрел на нее в бухте, когда доверил ей свой секрет и когда поцеловал. Секрет Короля Нищих жил в ней, обжигая ее сердце.
При мысли о нем Роз не могла сдержать улыбки. Она знала, что Кит вовлечен в какие-то серьезные махинации, и это очень беспокоило ее.
О, как странно, как не похоже на нее – стоять и глядеть в пространство, вспоминая прикосновение его губ, тепло его рук. Какое странное, незнакомое ей ощущение!
Розалинда услышала голоса слуг, пробудившие ее к действительности. Довольно вздора! Хотела подумать о нем одно лишь мгновение и забыть, а вместо этого размечталась, как Джонатан или, еще хуже, самая нерасторопная горничная.
Она наконец пересчитала все двадцать четыре вилки и уложила их в коробку. Теперь – серебряные тарелки. Обычно это занятие успокаивало Розалинду. Пять больших блюд, шесть серебряных салатниц с узорными крышками, серебряная солонка на подставке. Улыбка по-прежнему не сходила с ее губ.
Нельзя быть такой легкомысленной, одернула она себя. Надо поправить финансовое положение семьи. Ее отец всю жизнь работал, отсюда его богатство, если не работать, то ничего не будет – ни денег, ни дома, ни еды. Ее сестрам нужно приданое, да и братьям кое-что полагается.
Механически она расставила большие блюда, но вновь вспомнила графа – как ветер развевал его густые волосы, черно-синие при лунном свете, вспомнила его улыбку. Мысли о нем оказались такими же настойчивыми, как он сам, так неожиданно вторгшийся в ее жизнь.
Она принялась яростно тереть фартуком пятно на блюде, хотя знала, что это царапина. Наконец выпрямилась и огорченно вздохнула – нет, старайся или не старайся, забыть Короля Нищих невозможно.
Внизу кто-то позвонил в дверь. Она услышала, как лакей открывает, и стала расставлять серебро на полках – каждую вещь на свое место.
– Госпожа Розалинда, к вам… – В дверях появился лакей, огромная фигура за ним загораживала свет.
Розалинда удивленно обернулась и увидела Тренчарда. Сердце ее заколотилось.
– Оставь нас! – скомандовал Тренчард лакею, щелкнув пальцами. – Розалинда, дорогая! Как приятно, что ты сейчас свободна.
– Я занята, считаю тарелки.
Она отвернулась, не желая видеть его. Наверное, Тренчарда позвал отец – сегодня он впервые встал с постели.
Гость прошелся
по комнате, внимательно глядя на оставшуюся на столе одинокую тарелку. Покраснев, Розалинда убрала ее в буфет. Теперь он видел, что девушка закончила дела.– Бедняжка моя, – ласково сказал Тренчард, поглаживая свою бобровую шапку. – Что-то беспокоит тебя?
Розалинда уставилась на эту несчастную шапку, смятую в его огромных лапах.
– Черт! У всех торговцев иногда бывают причины для беспокойства. – Она сложила руки на груди, чтобы скрыть внезапно овладевшую ею дрожь.
– Поведай мне твои причины для беспокойства.
Его глаза впились в нее. Она снова отвернулась, чтобы поправить занавеску, не зная, о чем говорить.
– Розалинда, – Тренчард неодобрительно поцокал языком и положил шапку на стол. – Ты часто употребляешь это слово. Оно не подобает леди.
Она почувствовала, что ее терпению наступает конец, и резко сказала:
– Я хочу отсрочить обручение по крайней мере на два месяца.
Тренчард нахмурился.
– Нас ждут в церкви через два дня.
Розалинда встала за высоким стулом, осторожно разглядывая своего собеседника:
– Я знаю. Но ситуация изменилась. Здоровье отца ухудшилось. Надо подождать…
– Чушь! – почти крикнул жених. – На каком основании мы будем менять дату? Никакой отсрочки!
Розалинда в гневе стиснула зубы – этого она и боялась. Тренчард шагнул к ней, и она невольно отпрянула назад.
– Я же не отказываю. Но отец мой болен, потому свадьба несвоевременна. Вы разве не видите, в доме все время врачи…
Он, кажется, пожалел свою невесту.
– Ваши дела плохи. Очень. Как же я могу помочь, если ты все время отталкиваешь меня? – Тренчард наблюдал за ней, словно читая ее мысли. – Я согласен подождать, – наконец добавил он, улыбнувшись и обнажив острые ровные зубы. – Ты ведь понимаешь, что наш союз будет лучше для всех. Я даю тебе еще три дня. Отсрочка обручения на три дня. Через пять дней я зайду за тобой, и мы сразу пойдем в церковь.
Розалинда кивнула, не решаясь ответить ему. Есть еще пять дней! Она схватила метлу и начала подметать.
– Я же не могу помочь, не будучи твоим мужем. По крайней мере не могу помочь тебе в открытую…
– У нас, право, все уже намного лучше, – заспорила Розалинда. – За испорченные кружева заплатили, и другой человек купил все, что осталось.
Глаза Тренчарда округлились:
– Все купил?
– Все! – уверенно заявила Розалинда, отодвигая скамью. – К концу недели один из кораблей отцовской компании должен прийти в Лондон. От них нам тоже положена часть прибыли, хотя в основном для пайщиков.
Тренчард разгладил свой мягкий шелковый камзол. Розалинда заметила, как он в удивлении поднял левую бровь.
– Я не знал, что у твоего отца доля в лондонских кораблях. Что ж, это очень хорошо. Да, Розалинда, я забыл сказать. У меня есть для тебя свадебный подарок.
– Подарок? – Розалинда отложила метлу. – Зачем? Не нужно.
– Нет, это не обычный подарок, – Тренчард самодовольно улыбнулся. – Хорошие новости. Ее величество назначила меня заместителем в Дорсете. Я буду работать на самого генерал-губернатора Дорсета, сэра Кристофера Хэттона.