Роза Иллиана
Шрифт:
Пока Герлон вёл его через главный зал храма, Бликс смотрел на одетую в мантию статую бога, у которого, как и у Сов, капюшон был натянут на лицо до самого носа, так что видны были только подбородок и рот. Тем не менее, ему казалось, что бог следит за ним взглядом. Наверное, подумал Бликс, все верующие чувствуют себя так… и на краткий миг он задумался о том, что, возможно, стоит помолиться… В конце концов, он был почти уверен, что вскоре сам предстанет перед богом.
Но что ему сказать, о чем попросить? Пощади меня? Он забирал маленьких детей и невинных, с чего ему щадить солдата, чьим ремеслом было само убийство? Пусть всё идёт
Комната была роскошно украшена фресками, лента цветов из чеканного золота проходила прямо под тёмным потолком, который художник оформил как ночь: бархатное полотно, на котором то тут, то там сверкали звезды. Стены были украшены сценами из книги Сольтара, а на торцевой стене находился полурельеф бога: слева над его плечами висело солнце, а справа — две луны. Знакомый мотив, только теперь Бликс впервые увидел, что бог опирается на меч, острие которого пронзает у его ног чудовище, покрытое чешуей чёрного цвета, с жуткими щупальцами, глазами и ужасающе уродливыми ртами.
Совы на древних рисунках изображались обычно подобно Сольтару, только у Сов, которых он встретил сегодня, капюшоны были откинуты. Встретить изображение Сольтара в его собственном храме было совсем неудивительно, но справа от него стояла светловолосая женщина с голубыми глазами и прямым вздернутым подбородком, которая, казалось, пристально разглядывала его. Она была облачена в сияющие серебром, легкие конные доспехи, с мечом на боку и коротким конным копьем в левой руке.
Слева от Сольтара стоял воин в тяжелых латах, его руки в бронированных перчатках лежали на рукоятке тяжелого двуручного молота. У него был квадратный подбородок, сломанный нос и кустистые брови, под которыми серые глаза одарили Бликса тяжелым, испытующим взглядом.
Нет, не его, а того, кто лежал здесь на каменном одре, это ему предстояло встретиться с испытующим взглядом богов.
Так было написано в книге богов: Сольтар, Астарта и Борон будут судить человека после жизни. Однако его поразило изображение Астарты. Богиня олицетворяла мудрость и любовь — деликатные искусства… Раз в год люди поклонялись ей в храме особым способом, прежде всего отдавая дань её женскому аспекту. Кроме этого одного дня, в остальное время её статуя была облачена в полупрозрачное одеяние, выгодно демонстрирующее её прелести.
Во всяком случае, Бликсу не удалось вспомнить, чтобы он когда-нибудь видел Астарту, изображённой в доспехах.
Он подошёл ближе.
Во всех известных ему до сих пор храмах, статуи богов находились на островках, окруженных рвами, которые были заполнены освященной водой. Лестница с четырьмя ступенями вела к островку, но не касалась его. И только первосвященникам веры разрешалось взойти на эту четвертую и последнюю ступень и предстать лицом к лицу перед богом. Если человек не был священником, он редко приближался к богам ближе, чем на семь шагов, и даже тогда он уже подходил ближе, чем было позволено.
Хотя позы богов в разных храмах были совершенно разными, однако сами боги всегда изображались одинаково. Поскольку скульпторы создавали статуи в своеобразном священном трансе и без модели. Этот факт часто приводился как доказательство существования богов.
Однако здесь
Бликс был так близко к изображению троицы, что мог бы дотронуться до них рукой и видел детали, которые раньше от него ускользали. У Сольтара, кроме узкого рта и энергичного подбородка, лица видно не было, но он заметил небольшой тонкий шрам на подбородке. Красота Астарты была несравненной, хотя она исходила не от совершенства, которое так часто можно увидеть, например, у эльфов. Её лицо было живым, с морщинками от смеха, тонко очерченным ртом, ямочками на щеках и тонкими морщинками, которые показывали сущность человека.Борон выглядел так, словно пришёл сюда прямо с парадного плаца цитадели, его доспехи также очень напоминали доспехи Быков, и хотя бог обычно изображался в доспехах, Бликс задался вопросом, видел ли он когда-нибудь раньше Борона вооруженным. Но одно можно было сказать наверняка: такого тяжелого двуручного молота не было в арсеналах империи!
Но больше всего Бликса восхитил меч, на который опирался Сольтар. По форме и размеру он соответствовал мечу, который Герлон нёс за него в этот момент, но яркое лезвие, казалось, было сделано из бледной стали, на которой виднелись эльфийские руны.
Два больших подсвечника в углах торцевой стены держали массивные свечи, которые слабо мерцали и были единственным источником света в комнате. В центре стояла кровать, или скорее кушетка, поставленная так, чтобы вырезанные в полурельефе боги смотрели вниз на того, кто лежал на ней.
На этой кушетке, со свободно сложенными по бокам руками, лежал на спине генерал Копья, одетый в чистую униформу с золотой цифрой два на левом рукаве. Под его голову была подложена подушка, так что голова была слегка приподнята. Таким образом высокий воротник форменной куртки и шарф скрывали убийственный порез на шее.
Угловатый подбородок, узкий рот, прямой нос и глубокая, вертикальная складка на лбу… Это было суровое лицо, и даже в смерти он выглядел так, будто не нашел покоя. Его мимика скорее провозглашала железную решимость, как будто он собирался изменить порядок миров одной лишь своей волей.
Майор Меча встречался с генералом некоторое время назад, а также недавно снова видел его в Алдаре, и все же он уже забыл, какой харизмой обладал этот человек, словно не было ничего, что можно было бы противопоставить его воле.
Слева от мертвого мужчины, у его головы, стояла на коленях стройная молодая женщина с короткими серебристыми волосами. Она была одета в простое храмовое одеяние и выглядела так, будто была глубоко погружена в молитву. Прямо справа от входа, а значит по правую руку от Бликса, стоял жилистый молодой человек с пепельно-русыми волосами, собранными в хвост. На нём был дублет яркого зелено-красного цвета, так богато отделанный парчой, что если бы он снял его и поставил в углу, тот, несомненно, смог бы стоять там и без мужчины.
Мужчина выглядел не слишком довольным, он скрестил руки на груди и стоял на одной ноге, упираясь подошвой другого сапога в стену. Складки на его лбу, казалось, соперничали со складкой на лбу генерала Копья. «Этот человек», — подумал Бликс, — «не был скорбящим; он выглядел скорее праведно возмущенным или рассерженным.»
Но в одном Бликс был вынужден согласиться со своим другом Герлоном. Ради всех богов, он уже повидал в жизни вдоволь мертвецов, и всех их объединяло одно… они оставили свои оболочки, отрешившись от всего, что связывало их в жизни.