Ровесники. Герой асфальта
Шрифт:
– Уходи от них, Виталь…- Голос мой почему-то осип, я сама его едва расслышала. – Уходи, пока не поздно…Если начнется война, ты должен быть с нами, иначе тебя наши за компанию с Шумляевым уничтожат.
Он мотнул головой:
– Если начнется война, я должен знать, откуда ждать удара. Пусть лучше Шумляев мне доверяет, пусть считает своим другом. Всё равно в нашу тусовку я сейчас не вернусь.
– Почему?
– Ты знаешь – почему. – На миг лицо Виталика приобрело прежнее, отчуждённое выражение, и теперь уже я изо всех сил вцепилась ему в плечи, совсем забыв, что уйти отсюда он всё равно никуда не сможет.
– Подожди. Я… Ты…Мы…- Слова, как назло, то не находились, то лезли в голову все
Чёрные, густые брови Виталика изумлённо поползли вверх. После всей моей белиберды последняя просьба прозвучала более чем неожиданно. Однако растерянность его быстро прошла.
– Я не умею целоваться как Канарейка.
Вспомнив поцелуи Вадима, я как сейчас ощутила боль в губах.
– Мне не надо так. Я люблю твои поцелуи.
Бастионы пали…Этот бой я выиграла и могла теперь праздновать победу. Снежная Королева лишилась своих колдовских чар – маленькая девочка Герда спасла своего Кая из Царства Вечной Зимы. В его глазах больше не было льдинок, и сердце оттаяло, согретое лучами моей искренней любви.
Он действительно простил меня. Он любил меня ничуть не меньше прежнего и даже, пожалуй, ещё больше. Потому что до смерти истосковался…Потому что места себе не находил все это время. Потому что не мог ни о чём больше думать не только днями, но и ночами. И плевать ему на всё, кроме меня. И на учёбу, и на деспота-отца.
Всё это я узнала между жаркими поцелуями – задыхаясь от переизбытка эмоций, Виталик шептал мне на ухо отрывистые фразы и целовал, целовал так жадно, словно боялся, что через минуту я испарюсь, исчезну отсюда, и больше никогда не придется нам сидеть вот так, вместе, наедине. Определённо, в чём-то он был прав – вряд ли ещё когда-нибудь мы сможем оказаться одни в закрытом кабинете. Слишком романтично это было, а потому – совершенно неповторимо в дальнейшей жизни. Душа моя пела от счастливого ликования. Да здравствует мастерская! Да здравствуют ребята и девчонки, хитростью заманившие нас сюда! Мне было всё равно, как я освобожусь из заточения, мне и не хотелось прилагать никаких усилий для того, чтобы это сделать. Зачем дёргаться, зачем нервничать, когда рядом со мной Виталик?! Вот он, такой же, как прежде. Он снова мой и сколько угодно я могу говорить с ним, видеть его улыбку и наслаждаться его поцелуями. Какая разница – где мы, и что нам до всех остальных? Были только поцелуи, бессмысленное бормотание Виталика и мои счастливые слёзы. Я ведь уже отчаялась получить прощение, и теперь, когда оно свершилось, была готова на любое безумство. Голова, одуревшая от радости, ничего не соображала, и руки делали всё, чего им хотелось. Их возникшей из ниоткуда распущенности я сама удивлялась.
– Ксюшка…Ксюш… Ты что? – Виталик терялся, не зная, что ему предпринимать и отвечать ли взаимностью.
– Попробуй, останови… - Я уже откровенно заигрывала, пугаясь своей наглости. Осознавала ли я – чего хочу? Пожалуй, нет. Почему-то именно сейчас, когда всё закончилось так благополучно, сознанием овладел необъяснимый азарт.
– Ксюшка… Ты с ума сошла? – Перехватив, наконец, мои руки где-то в области своей молнии на джинсах (их я уже расстегнула), Виталик во все глаза уставился на меня. Чувствовалось, что он боится и очень волнуется. Страх его был мне понятен, но отчего-то я завелась вдруг ещё сильнее – решительным жестом освободила свои руки из горячих, вспотевших ладоней парня:
– А что такого?
Нет, моё нахальство просто ни в какие рамки не укладывалось! Я сама себя не узнавала! Виталик нервно облизнул сухие губы:
– Это…Это же…Ты же понимаешь…
– Конечно, понимаю.
– Тогда остановись…
– И не подумаю. –
Рука моя беспардонно нырнула ему в ширинку, пальцы наткнулись на тугую резинку трусов и, без труда её оттянув, шустро прокрались вниз. Честное слово, подобные маневры я проделывала впервые! Но вот что самое интересное, никакого смущения я при этом не испытывала. Будто так и надо было, и только это могло спасти нас, полностью излечив от пережитых душевных страданий. Кроме того, мною двигало и естественное женское любопытство: как это? Что это? Кажется, я имела право изучить, наконец, своего парня целиком. У меня это получалось – плоть под моей ладонью уже давно стала твёрдой. Жалко, что я не могла ещё и увидеть…А хотелось бы…– Ксю-у-ушка-а…- Виталик тихо, прерывисто стонал, все ещё пытаясь сопротивляться. Создавалось впечатление, что я его просто насилую, но от этой мысли мне вообще стало весело. В конце концов, в этой игре мы были с ним на равных. И знала я не больше, чем он.
– Ксюш…Не надо…- Виталик чуть ли не плакал. – Что ты меня дразнишь?.. Зачем?
– С чего ты взял, что я тебя дразню? Делать тут всё равно больше нечего…
– Ты что, с ума сошла?!
До него только сейчас дошло, чего я добиваюсь, и это открытие произвело оглушающий эффект .
– Ты издеваешься, что ли?
– Нет…
– Но…Но здесь же нельзя, дурочка…
– А где можно? – Я подняла на Виталика невинный взгляд и улыбнулась так мило, как только могла. – Дома? Когда свечи горят, а в бокалах плещется искристое шампанское? А ещё простынь белую на диванчик подстелить для полной стерильности…
– Ксюшка…Дурочка ты сумасшедшая… У меня же нет ничего…Ты понимаешь, о чём я…
– Сам ты дурачок. У тебя никогда этого и не было. Ты же не Канарейка…Да не бойся ты…
– Я за тебя боюсь…Я тебя люблю и не хочу вот так…Как попало…Здесь же…Вдруг кто-нибудь войдёт? Или с улицы смотрят?
Я сунула ему под нос руку с часами. Десять минут первого.
– Посмотри. Думаешь, кому-то охота торчать тут под окнами и смотреть, что мы с тобой делаем? Впрочем, если это тебя всё же волнует…- Легко спрыгнув с верстака, я метнулась к двери, щёлкнула выключателем. Стало темно…Мастерскую освещал теперь только серебристый снег во дворе и маленький кусочек луны, украдкой заглядывающий в окно. Я видела, что Виталик даже дышать сейчас боится. Вернулась я к нему медленно, а, приблизившись, остановилась напротив. Конечно, глупо было ждать от Виталика каких-либо действий. Он до сих пор не мог опомниться и беспомощно смотрел на меня.
– Послушай…- Я положила ладони на колени парня, и он вздрогнул как от лёгкого удара током. – Мы ведь друг друга любим, правда? Так почему бы нам не закрепить наши отношения по-настоящему?
Он по-прежнему слушал меня молча. В этом спектакле мы, казалось, поменялись ролями – по идее, это Виталик должен был уговаривать меня, подбивая на физическую близость, а не я – его. И, безусловно, именно мне стоило бы выламываться и бояться того, что рано или поздно между нами должно было непременно произойти. Тем не менее, я чувствовала себя уверенно, и этому как раз способствовала та незаурядная ситуация, в которой мы оба оказались. Своего рода экстрим. В духе Вадима Канаренко. Почему бы и нам не пощекотать себе нервы?
Я взяла руки Виталика в свои и тихонько потянула к себе.
– Ну?.. Чего ты?.. Иди ко мне… Я не кусаюсь…
Он наконец-то спрыгнул с верстака.
– Я… Ксюш… Я просто не знаю… Не уверен…
– В чем ты не уверен? Боишься, что не получится?...Давай попробуем…Рискнем…
– Ты потом пожалеешь…
– Если только ты меня бросишь после этого.
– Ксюшка, что ты такое говоришь?!..
– Тогда чего нам бояться? Прикоснись ко мне… Почувствуй… Я хочу быть только твоей…Сейчас и всегда…Ну? Давай же…