Роуэн из Рина
Шрифт:
Он подошел ближе, заглянул в красную пасть и потихоньку стал забираться в нее все глубже и глубже, пока не нащупал то, что искал.
Ключ к разгадке тайны скрыт внутри Драконьей пасти!
Это была острая белая кость. Она впилась ему прямо в глотку, за задним рядом зубов Дракона. Когда-то давно Звездочка точно так же подавилась прутиком. Тогда Роуэн сумел его вынуть. Значит, и сейчас он сможет вынуть эту кость.
Он очень осторожно дотронулся до нее, зная, как невыносимо больно сейчас этому жуткому созданию. Дракон сердито заворчал. Одно неосторожное
— Вот, видел? — сказал он Дракону. — Давай отпускай нас. Ты теперь здоровый. Ты снова можешь охотиться. А мы…
В глазах Дракона зажегся огонек. Он поднялся на задние лапы и захлопал белыми перепончатыми крыльями. Та жуткая боль, что много дней не давала ему рычать и изрыгать пламя, куда-то ушла. Из-за нее он не мог охотиться, у него даже не было сил летать высоко в небесах над своим облачным царством. Теперь у него ничего не болело, и он почувствовал, как сильно ему захотелось есть.
Громовой раскат рыка эхом отразился от стен пещеры. С потолка посыпались сосульки, разбиваясь о пол, под ногами снова содрогнулась земля. Дракон зарычал еще раз, из его ноздрей и из пасти вырвались столбы пламени и растопили снег и лед, да так, что от воды пошел пар и смешался с пламенем и удушливым дымом.
Дракон повернулся к Силачу Джону. Голод прямо-таки терзал его. Он не хотел нападать на мальчика, который только что вылечил его своими умелыми руками. А вот взрослый мужчина — это совсем другое дело.
— Стой! — что было сил крикнул Роуэн и побежал туда, где его ждал Силач Джон. Он скользил и падал на льду, покрывавшем пол пещеры, но успел подбежать к беспомощному Силачу и закрыть его своим телом.
Дракон все извивался и рычал. От его движений Силача Джона еще сильнее прижимало к каменной стене, и он закричал от боли. Роуэн выхватил свой нож и воткнул его в хвост Дракона, но лезвие ножа не прошло через плотную белую чешую, а только согнулось и сломалось. У мальчика ничего не вышло, но Дракон пришел в ярость и начал изрыгать столбы пламени, опалив волосы и брови Роуэна.
Они с Силачом Джоном крепко прижались друг к другу.
— Роуэн, послушай меня, — простонал Силач Джон. — Он хочет тебя отпугнуть. Ему нужен только я. Уходи, пока можно, если не ради себя, так ради своей матери. Роуэн, я ей обещал. Я тебя очень прошу. Ну!
Но Роуэн не собирался отступать. Он хотел сделать так, чтобы Дракон пошевелил хвостом и Силач Джон сумел высвободиться и убежать. Надо было торопиться, а то это чудище совсем потеряет терпение, и тогда уж им обоим будет несдобровать. Но у него не осталось никакого оружия, вообще ничего, кроме карты и компаса.
— Что же мне делать? — крикнул он. — Я не знаю, что же мне теперь делать! — В голове у него мелькнула строка: «Слова, что ты помнишь, нельзя забывать…» — Что за слова? Ну что за слова? — растерянно произнес Роуэн.
— Карта, — раздался у него за спиной слабый голос Джона. — Посмотри на карту, Роуэн…
Согнувшись в три погибели, Роуэн вынул из-за пояса карту и развернул ее.
«Слова, что ты помнишь, нельзя забывать…»
Последнее оставшееся на карте пустое место оказалось заполненным. Строки плыли перед глазами. И слова эти он знал, это точно. Когда он их впервые услышал, то содрогнулся от ужаса, а потом они долго снились ему и долго не выходили из головы.
Семь сердец в дорогу идут, Семь смертей их стерегут. Когда надежде придет конец, Одно из семи уцелеет сердец. И лишь храбрейший дальше пойдет, Когда поймет, что, уснув, — умрет. Разинет страх зубастую пасть, Тебе же нужно пред ним не пасть: Преодолевшему смертную тень Ответ будет ясен, как светлый день. Потом о доме родном забудь, И только тогда завершишь свой путь.Сбылись все предсказания, кроме последнего. А последнее было самое страшное. Но теперь, кажется, настало и его время.
Роуэн туго скатал карту и достал компас Силача Джона, ожидая подходящего момента…
«Потом о доме родном забудь…» Да, без карты и компаса вряд ли они сумеют пересечь туманное болото и вернуться в деревню…
Дракон повернул голову и снова яростно зарычал. Его белая шея, которую он сам себе расцарапал, когда пробовал вытащить косточку и избавиться от своих мучений, сейчас была совершенно беззащитной.
Роуэн примерился и метнул компасом в это уязвимое место. Компас ударил сильно, точно камень, и Дракон зарычал еще страшнее, заметался от боли и ярости, замотал головой из стороны в сторону и поднял наконец хвост, которым он прижимал Силача Джона.
Все это длилось какой-то миг, но Роуэн успел вытянуть Силача Джона и, спотыкаясь на ледяном полу, увлек его к выходу из пещеры. Затем, на мгновение приостановившись, Роуэн швырнул свернутую карту, как палку, прямо в голую шею. Дракон издал злобный вопль и схватил карту зубами, отвлекшись от Роуэна и Силача Джона на несколько драгоценных секунд.
Этих секунд для Роуэна и Силача Джона оказалось достаточно, чтобы выбраться из пещеры. Теперь надо было куда-то спрятаться, затаиться и переждать, чтобы спастись от ярости Дракона.
Потом о доме родном забудь, И только тогда завершишь свой путь.Да, путь завершился. Они ничего не нашли на Горе, и дорогу домой им тоже не отыскать. Они проиграли. «Мамочка… Звездочка…» — всхлипывал Роуэн. Сердце у него разрывалось от горя, но он бежал.
Снег перед входом в пещеру совсем растаял от пламени, что изрыгал Дракон, и теперь перед ними была большая лужа, в которой плавали льдинки. Роуэн и Силач Джон скользили, падали, с трудом поднимались и бежали дальше.
Глаза Дракона горели красным светом, клубы дыма, пламени, словно от тысячи печей, вырывались у него из ноздрей и рта, обжигали храбрецам ноги, превращали лед в кипяток и горячий пар. Роуэн и Силач Джон катились, ползли, убегали по тающему льду, едва успевая уворачиваться от языков пламени.
И тут послышался какой-то хруст, и лед у них под ногами пошел трещинами. Лед, что образовался за много дней, пока Дракон был нездоров, теперь от жаркого пламени начал таять. Прохладная вкусная вода показалась над ледяной коркой и устремилась в подземное русло, через которое она когда-то текла с вершины Горы. Поток неожиданно подхватил Роуэна и Силача Джона и понес их, точно щепки. В одно мгновение они очутились под землей. Дракона больше не было видно. Но не было видно и неба. Вода тянула их за собой, и они не могли сопротивляться ей.