Роуэн и букшахи
Шрифт:
— Вы смелые и бесстрашные, но есть у вас головы на плечах или нет? — Шаран даже топнула от возмущения. — Вы что думаете — броситесь в кипящую лаву, и в Рине тут же растает снег, зацветут цветы и погибнут снежные черви? Ваша смерть ничего не изменит!
Роуэн подумал, что Шаран, пожалуй, права, и отошел от края пропасти.
Глухой гул донесся из чрева Горы. Под ногами ходуном заходил каменный пол.
— Некогда раздумывать! — тихо сказала Зеел. — Великанша злится, вы же слышите это. Я больше не могу…
— Роуэн, а как же твой медальон? — воскликнула Шаран. — Пусть он подскажет, что делать!
— Нет, — отвечал
Роуэн был уверен, что у него ничего не получится, но все равно протянул руку к волшебному медальону и неожиданно для себя ощутил ответный жар. Медальон трепетал, будто живой, и Роуэн почувствовал, что слова уже готовы сорваться с его губ. Он открыл рот… и услышал то, что давным-давно знал наизусть.
Животные мудрые знают пути, И следом за ними должны вы пойти. Один будет грезить, другой — рыдать, Третий — сражаться, четвертый — летать. Все четверо вместе пойдете туда, Чтоб стать добычей огня и льда. Но нет у вас к жизни другого пути — Так просто от голода вам не уйти. В ужаснейшем этом сраженье, поверьте, Найдете свой путь вы меж жизнью и смертью.Отзвучали последние слова. Роуэн ждал, что будет дальше. Он чувствовал легкую усталость, но ни головокружения, ни боли не было.
— И что?.. — тихо спросила Зеел.
— А то, что четверо должны пойти туда, где они станут добычей огня и льда, — мрачно сказал Норрис. — Нам суждено погибнуть здесь, в этом огненном жерле, в самом сердце ледяной великанши. Я уверен, в пророчестве говорится именно об этом.
Роуэн снова и снова повторял про себя эти строки, пытаясь разгадать страшную загадку, от которой зависели жизнь и смерть его друзей. Он вспомнил Шебу. В ушах зазвучал ее свистящий шепот. Сам Роуэн произносил пророчества так же, как их произносила она. Повторял слово в слово. Не искажал ни единого звука, сохранял интонацию, делал паузы в тех же местах. И все-таки…
— Понимаете, в той строке, где говорится о том, что мы должны стать добычей огня и льда, в конце стоит точка. И только через одну строку та, где говорится, что так просто от голода нам не уйти, — начал объяснять он. — Но между ними — точка, пауза, и, значит, по смыслу они слабо связаны между собой. Я раньше не обращал на это внимания, а сейчас вдруг заметил, что это все меняет!
— Ну и пусть там будет пауза. Смысл-то остается тем же, — не согласилась Зеел. — Нам суждено погибнуть. Мы станем жертвой огня и льда.
— Да нет же! Все не так! — перебил ее Роуэн. — Мы должны были прийти в то место, где соединяются огонь и лед. И вот мы здесь — в самом центре огромной ледяной горы, на краю кипящего жерла. Дальше в пророчестве говорится, что от голода нам так просто не уйти, но наш путь был полон опасностей, и каждый ради общего дела был готов жертвовать самым дорогим. Шаран едва не лишилась драгоценных шелков. Помните, она подставила под удар шкатулку, когда мы дрались друг с другом в той страшной пещере! Норрис уже приготовился к смерти, у входа в ущелье сражаясь со снежным
червем. Ты, Зеел, лишилась воздушного змея и сама чуть не погибла, а все ради того, чтобы спасти Норриса. А я… — Роуэн смущенно улыбнулся и на мгновение замолчал. — Я готов был пожертвовать самым дорогим, что у меня есть, — дружбой с вами. Я хотел вас спасти и только поэтому собирался идти дальше один.— Да, ты прав, — сказала Шаран. — Мы явились сюда и тем самым стали добычей этого страшного места. Наш путь был непрост, но мы все-таки пришли к своей цели. А теперь мы должны совершить то, ради чего мы здесь. Это нужно сделать до того, как….
Шаран не договорила, потому что земля вдруг снова задрожала.
«До того, как начнется новый камнепад, — догадался Роуэн. — Если мы не успеем, золотую лестницу засыплет и нам отсюда будет не выбраться. Под обвалом погибнут и букшахи».
— Там что-то говорилось про путь, который между жизнью и смертью, — послышался голос Норриса. — Это о чем?
Роуэн напомнил ему последние слова пророчества:
Но нет у вас к жизни другого пути — Так просто от голода вам не уйти. В ужаснейшем этом сраженье, поверьте, Найдете свой путь вы меж жизнью и смертью.Вдруг краем глаза Роуэн увидел, как в том углу, где стояла Шаран, что-то шевельнулось. Он стал всматриваться и разглядел девочку в плаще из шкуры букшаха, сжимающую в тонких руках деревянную шкатулку. Рядом с ней, склонившись над пергаментом, сидел худенький мальчик. В руке он держал гусиное перо.
Роуэн уже знал, что напишет этот мальчик, — он будто смог прочитать мысли того, чьи пальцы сейчас водили пером по пергаменту.
«Друзья мои, вы вернетесь и захотите узнать, как все это было. Я пишу это для вас…»
В памяти Роуэна вдруг возникла картина с одного из тех шелковых полотнищ, что были в шкатулке у Шаран. Черная тропа, уходящая на восток, вереница устало бредущих людей, Гора над деревушкой, потонувшей в снегах… И тысячи снежных червей — они выползают из морозного тумана, разевают зубастые пасти… А рядом букшахи. Животные сгрудились у подножия Горы, их почти не видно. Они — лишь черные точки на заснеженном поле.
Лишь черные точки на заснеженном поле…
Роуэн затаил дыхание. Он видел, как мальчик, сидящий возле Шаран, перестал писать и поднял голову. Роуэн посмотрел ему в лицо и узнал самого себя. Роуэн не мог отвести глаз, не мог отвернуться. Призрак улыбнулся Роуэну и снова склонился над пергаментом.
Роуэн зажмурился. Сердце его колотилось, словно хотело выскочить из груди. Норрис, Шаран и Зеел завороженно смотрели на него.
— Что ты там видишь? — не выдержал Норрис. — Ты уставился… в пустоту. Может, знаешь, что с нами будет? Скажи нам!
Роуэн ничего не ответил. Он прислушивался к мычанию голодных букшахов. Эхо на все лады повторяло их голоса, и пещера полнилась жалобными звуками, издаваемыми несчастными животными. Звездочка стояла у входа в пещеру и не желала уходить.
Букшахи…
Букшахи живут у подножия Горы с тех самых пор, как на эту землю пришли бродники. А может, они жили здесь еще раньше. В роще Роуэн спас их от верной смерти, и мудрые животные привели его сюда, к самому сердцу ледяной великанши, решившей покарать жителей Рина.