Роуэн и букшахи
Шрифт:
И сотни… нет, не сотни — тысячи этих ужасных существ в клубящемся над долиной тумане. Тысячи гигантских безглазых белых червей. Разинутые пасти, огромные зубы, будто осколки голубоватого льда. Они прорывают в снегу глубокие ходы — подземные тоннели. И рыщут, рыщут, рыщут…
Роуэн почувствовал, как кто-то схватил его за руку. Он попытался высвободиться, хотел закричать, но с губ сорвался лишь слабый стон.
— Роуэн! Проснись же! — услышал он голос Бронден. — Мечешься во сне, стонешь, никому не даешь спать. Проснись
Роуэн открыл глаза. Несколько секунд он молча вглядывался в раздраженное лицо Бронден. Вдруг, оттолкнув ее, он резко вскочил на ноги.
— Да что с тобой происходит?! — с негодованием воскликнула она.
В горле у Роуэна стоял ком, перед глазами — ужасные видения недавнего сна. Дрожащие пальцы не могли справиться со шнурками на башмаках.
— Букшахи! — еле смог выговорить он, вытаскивая нож. — Я же совсем ничего не понимал! А Звездочка знала… да они все знали… Бедняжка Сумерница! Она погибла первой! Ее схватили и утащили вниз! Под землю, в снег…
Пламя очага освещало комнату. Роуэн видел изумленное лицо Бронден. Проснулась Ланн. Шаран с Норрисом во все глаза смотрели на него и ловили каждое его слово.
«Костер — наше спасение…»
Роуэн ринулся на кухню, туда, где лежали факелы. Схватив один, он сунул его в еще теплившиеся угли очага, и факел запылал.
— Роуэн! — окликнула его старуха Ланн. Бронден помогла ей встать с постели. — Да скажи же, в чем дело!
— Хватайте факелы! — прокричал он. — Скорее к букшахам, на пастбище! Прошу вас, поторопитесь!
Подняв высоко над головой свой факел, Роуэн выскочил на улицу. Вьюга закружила его — холод пытался пробраться под одежду, а снег и ветер — ослепить дерзкого мальчишку. Ледяной воздух обжигал горло.
Но Роуэна нелегко было остановить — подобно ветру, он несся в поле к букшахам. Кровь стучала в висках, сердце сжималось от страха. Позади слышались тяжелая поступь Бронден и легкие шаги Шаран. Норрис звал сестру, просил поберечься и остаться дома. Ланн выкрикивала какие-то бесполезные советы.
Роуэн выбежал за деревню. Вот наконец и поле. На мгновение остановившись, Роуэн обернулся и сквозь пургу разглядел четыре светящиеся точки — факелы. Два совсем близко, затем один, а немного подальше еще один.
Один будет грезить, другой — рыдать, Третий — сражаться, четвертый — летать.И вдруг сквозь завывание вьюги и шум ветра мальчик услышал со стороны поля ужасный, леденящий душу вопль:
— Нет! Нет!
Стоны, всхлипывания и снова пронзительный крик.
Спотыкаясь и падая, Роуэн побежал к поваленной изгороди. Сквозь завесу тумана он увидел горшечника Нила, который корчился на обледенелой земле, пытался встать и снова падал в снег.
Нил размахивал фонарем. Горшечник, наверное, пытался пробраться к сараю, где хранилось сено для букшахов. Там он, надо думать, прятался от жителей деревни — сухие травинки прилипли к его одежде, запутались в волосах.
Пелена морозного тумана накрыла Нила, змеящаяся
поземка оплела ноги, белый саван снежного вихря опутал тело. Неверный свет фонаря превращал кружащийся снег в диковинных животных. В широко открытых глазах Нила застыл ужас, лицо перекосила гримаса боли.«А Нил-то, оказывается, не умер», — тупо подумал Роуэн. Он никак не мог взять в толк, что происходит. Да, Нил украл у Ланн фонарь. И все это время, наверное, прятался здесь, в сарае, но почему же он?.. И что это за?..
Нил снова закричал и взмахнул фонарем. И только тут Роуэн наконец увидел, что поземка вьется лишь там, где темноту не пробивает свет фонаря. Туда, куда падал свет, не проникали те, кого он сначала принял за снежные вихри и чьи очертания мало-помалу начали выступать из морозного тумана.
Роуэн увидел, что Нила окружали гигантские белые черви — они подползали к горшечнику, свивались в кольца, вытягивали шеи. Безглазые головы разевали зубастые пасти, напоминающие голубоватые ледниковые пропасти.
Нил с воплями размахивал фонарем, кипящее масло брызгало во все стороны, вокруг слышалось злобное шипение. Дыхание огромных червей будто замораживало воздух. Горшечник рухнул в снег — пот на его лице мгновенно застыл, превратившись в ледяную маску, но окостеневшие руки по-прежнему крепко сжимали фонарь.
Подняв факел высоко над головой, Роуэн кинулся к горшечнику. Он поскользнулся, чуть не упал, но все-таки добежал до Нила, который корчился на обледенелой земле и громко стонал. Роуэн потянул его за руку, хотел помочь подняться, но Нил ухватился за него и повалил на себя.
— Они пришли за нами! — всхлипывал он. — Теперь поверили? Убедились?
— Вставай! — закричал Роуэн что было сил.
Он пытался подняться сам и помогал встать Нилу.
Но обезумевший от ужаса горшечник, вцепившись в Роуэна мертвой хваткой утопающего, тянул его вниз. Нил плакал и что-то бормотал — он будто был во власти кошмара, от которого никак не мог освободиться.
Головы ужасных червей клонились все ниже, разверстые пасти приближались к несчастным — эти твари могли проглотить их в считаное мгновение! Сейчас они схватят их обоих и утащат в темноту морозной ночи. Зубы как огромные кривые сосульки…
«Снежные черви…»
Они издавали злобное шипение — с таким звуком оседает подтаявший снег. В их дыхании чувствовался мертвящий холод.
— Нет! — в смертельном ужасе завопил Нил, швырнул в одного из червей фонарь, оттолкнул Роуэна, стал как безумный пинать его ногами, затем метнулся к своему фонарю.
Уловив резкое движение, чудовища повернули к нему тупые безглазые морды.
Потирая ушибленный бок, Роуэн вскочил, но помочь Нилу уже не мог: огромный червь наклонился, схватил кричащего горшечника поперек туловища и поднял его над землей. Больше Роуэн не видел ничего, кроме бешено крутящихся снеговых вихрей и стелющейся поземки.
Снежный червь, унесший несчастного Нила, растаял в морозном тумане. Лишь снег скрипел где-то вдали. Те же, что остались, теперь повернули головы к Роуэну.