Рота, подъем!
Шрифт:
– А вы тут при чем? Мы с Кучкаровым шли.
– Сержант, тебе мы обещали "чепок"? Обещали. Вот и выбирай. Мы свое слово держим.
Я расхохотался так, что обернулись все стоящие и сидящие в чайной. Полная продавщица постаралась выглянуть повыше из-за стойки, чтобы разглядеть, что же происходит. Я хохотал, вытирая текущие слезы. Азиаты выполнили то, что обещали. Но привели не каждый сам, по-отдельности, а все вместе, одновременно, чтобы дешевле получилось.
– Чтобы три узбека да так сделали еврея. Хаджа Насреддин отдыхает. Молодцы ребята. Молодцы.
Узбеки даже не улыбнулись.
– Ты набирать будешь?
Это
– Отдыхаем?
– Никого же нет, сержант. А тут земляк плов приготовил.
Узбекский, самый настоящий. Ему приправы прислали, рис. Ну, а мясо мы на кухне… Ты угощайся. Это вкусно.
Узбеки стали набирать плов руками, быстро скомкивая шарики из горячего яства. Я попытался тоже собирать такие шарики, но отсутствие навыка сказывалось. Тогда я вышел быстро из помещения и вернулся через несколько секунд с ложкой в руках. Дело сразу пошло куда быстрее. Узбеки переглянулись и последовали моему примеру. Плов очень быстро кончился, но оставил приятные воспоминания на долгое время.
Я смотрел на азиатов и знал, что несмотря на всю свою хитрость, они всегда будут рады накормить, напоить и уложить на мягких коврах, открыто демонстрируя восточное гостеприимство и уважение.
Подопытные кролики
Президент Рейган уже приехал в Москву и вел переговоры с
Горбачевым, о чем нам ежедневно сообщал диктор новостей. Май был на исходе. Мы откровенно бездельничали на стройплощадке, ежедневно загорая и купаясь. От этого безделья казалось, что стрелки часов остановились. Нет ничего хуже пустого ожидания. Прервал наше времяпровождение командир третьей роты, пророчившийся на должность комбата, приехавший на место постройки будущих каптерок.
– Стены не кладете? – начал он, издалека осмотрев остов.
– Мы же не каменщики, товарищ капитан.
– Тоже верно. На дембель хочется?
– Издеваетесь, товарищ капитан? Мы аккорд закончили, а нас так обломали.
– Еще дня четыре и начнут увольнять. Но тут будет зависеть от вас, кто первый, кто последний. Есть вариант легкого дембельского аккорда.
– Легкого в армии не бывает. Какие варианты?
– Вариант один. К нам из Ленинграда приехали медики-специалисты, проверяют способность солдат к ведению стрельб при определенных условиях. Все мероприятие до пятнадцатого числа, но как только отстреляетесь – свободны.
– На чем стреляем? На БМП?
– На тренажерах. Три дня тренируетесь, потом они вам дают препараты и домой.
– Препараты?
– Ничего страшного. Если ядерная атака, то ты себе ампулу воткнуть должен? Вот тоже самое. Беспокоится нечего.
– Чего-то не верю я, товарищ капитан. Надуют.
– Не надуют, начштаба слово дал, что, как только – сразу домой.
– Ладно, я согласен.
– Надо еще несколько человек. Лучше наводчиков-операторов.
После завтрака дневальный сказал, что меня ждут
на КПП. Я был удивлен и обрадован приездом Доцейко и Зарубеева одновременно, оба были в гражданской форме.– Олег, ты армию закосил?
– Я в отпуске, вот с Серегой решили к тебе заглянуть. Как ты тут?
– Дембеля жду. Аккорд намечается. А ты в первых рядах, как воин-герой? – спросил я Зарубеева.
– Я в твой роте не ужился. Всего полгода пробыл, съездил одному чурке по кумполу, и меня отправили под Тулу. Я и там одному… в общем, меня четвертого апреля уволили в запас, чтобы я еще кого не урыл.
– Четвертого апреля? Серый, да это дата увольнения только внуков министра обороны да стройбатчиков. Залетчики всегда последними уходят. Уже конец мая, а уволили меньше двух десятков…
– А там командир полка умный оказался. Зачем ему неприятности?
Солдат в части лишний день – к неприятностям. А тебя когда?
– Еще четыре дня и, думаю, что буду дома. Олег у тебя еще сколько отпуск? В Москве меня встретишь?
– Только два дня. Потом в Ковров. Но я могу договориться на вокзале…
– Не надо. Ты моим позвони в Питер, скажи, что я максимум через пять дней дома буду.
– Лады.
Зарубеев погулял еще пару часов по части, а я пошел побродить с
Олегом в город. Патрули нам не встречались, и я отправив друга на железнодорожную станцию вернулся в часть.
В тот же день после обеда два с половиной десятка человек стояли перед главным учебным корпусом курсов "Выстрел". Расхаживая перед строем, начальник штаба полка распинался двум полковниками-медиками о том, каких орлов он предоставляет им для проверок.
– Почти все "дембеля", отличники боевой и политической. Вот этот сержант, Ваш земляк, будет у них старшим, пока не подойдет лейтенант
Мальков. Вы им объясните, что к чему. А вам, товарищи солдаты, сержанты, я обещаю, что как только все закончится, все, кому положено по сроку службы, уйдут домой. Вот так, значит. Слово офицера даю.
Полковники, рассказав, что они проводят специальный правительственный эксперимент, изученный в военно-медицинской академии имени Кирова в Ленинграде, рассадили нас по разным тренажерам и запустили программу. В детстве я очень любил играть в автоматах в "Морской бой". Стоя на небольшой подставке, я прижимался всем лицом к резиновой оболочке "перископа", крепко держа в руках ручки с блестящими металлическими кнопками посредине. Нажал на кнопку, и зеленая ракета полетела в направлении корабля
"противника". Я так натренировался, что не пропускал ни одного корабля. За весь срок службы в армии я не мог и предположить, что перед увольнением в запас мне придется вернуться к тем детским годам. Тренажерный аппарат отличался от игрового только тем, что ручки были не в стороны, а являлись частью основного комплекса, как на БМП, да картинка на экране вместо цветной была черно-белой. Все остальное было как в детстве. Большой палец правой руки – выстрел, левой – пулемет. Нажал, и пунктирная линия, пересекая черное поле, стремится в сторону эмулятора мишени. Через день мы все знали, когда появится на экране танк, а когда мишени противника, и с готовностью поворачивали триплексы тренажеров в нужном направлении, ожидая мишень и выполняя "норматив" на твердые пять баллов. Третий день прошел в скучной обстановке. Все уже наигрались и, обсуждая и ругая