Чтение онлайн

– Чего тебе?

– Товарищ майор, Ваш писарь меня нах послал! – громко и четко ответил взводный.

Все офицеры замерли в ожидании реакции командира батальона.

– Если он тебя послал, то, что ты еще тут делаешь?

И мы зашлись смехом.

– Солдатско-сержантский состав, покинуть штаб батальона, – в усы приказал майор. – Ханин, у тебя бардак в туалете, а ты тут ржешь как сивый мерин. Марш порядок наводить и мастику у старшины получи. У тебя через два часа генерал-лейтенант с проверкой появится. Чтобы рота блестела, как котовы… сам понял что.

Понятно? Дрянькин. Роту

"в поле" на весь день. Чтобы ни один тут не шлялся.

Через два часа рота полностью опустела. Дневальные натирали пол, я сидел на "взлетке" на табуретке и наблюдал за процессом, листая журнал.

– Жестче три, жестче. Натереть надо так, чтобы блестело, как… у комбата. Он так приказал. Вот и старайся. Получишь медаль.

– Медаль?

– Да. Орден Сутулова третьей степени, с закруткой на спине, во всю задницу. Харэ ржать, шутка старая, а они все угомониться не могут. Вперед на мины. Три давай.

Без пяти девять пол был натерт, кровати стояли ровненько. Одеяла были отбиты по углам, а подушки возвышались белыми треугольниками над каждой коечкой. Рота выглядела, как образец военно-полевой подготовки. Любой генерал должен был понять, что с такими полами рота готова к встрече с любым врагом.

– Ли, – подошел я к дневальному. – Ты остаешься дневальным за дежурного. У меня, как положено, отбой через пять минут. Что говорить, когда зайдет генерал, помнишь? Повтори.

– Рота. Смирно! Товарищ генерал-лейтенант дневальный за дежурного, курсант Ли.

– Молодец. И не переживай – генерал, он тоже человек.

И я пошел раздеваться. Часа через два меня разбудил крик дневального:

– Рота! Смирно! Товарищ генерал-лейтенант, тьфу ты, генерал-майор, дневальный за дежурного, курсант Ли.

Генерал был так поражен порядком в роте, что решил не делать замечания бравому дневальному.

– Хорошо, хорошо, солдат. Кореец?

– Так точно.

– А девушка дома ждет?

– Так точно, товарищ генерал-майор.

– Откуда ты, солдат?

– Из Узбекистана.

– А девушка, как и ты – корейка?

– Корейка, товарищ генерал-майор, это мясо, а девушка – кореянка.

– А… ну да, ну да… Пойдемте дальше, товарищи.

Дальше генералу ходить не следовало. Над нашей ротой находилась рота курсантов-механиков, которая за час до приезда генерала вернулась с ночных учений и утренней чистки машин. Грязь просто капала с будущих механиков и порядок, который ночью наводил дежурный наряд, был уничтожен в считанные минуты. На появление генерала никто не среагировал, так как наряд носился по распоряжению старшины, и, спускаясь вниз, генерал попросил:

– Давайте еще раз зайдем в эту роту. Вольно, Ли, вольно. Не кричи. Ох, как хорошо. Прям глаз радуется, – заулыбался проверяющий.

– От сердца отлегло.

"Вот, что надо для счастья человека, – подумал я в полудреме.
–

Чтобы пол был хорошо мастикой натерт и табуретки ровненько стояли" и, повернувшись на другой бок, тут же уснул.

Рота вернулась после обеда.

– Товарищ

сержант, товарищ сержант, ко мне мама приехаль, – рядовой Алиев просто ел меня глазами.

– И чем я тебе могу помочь?

– Мама приехаль, на КППэ ждет.

– Отпустить?

– Да.

– Ладно. Алиев. Тебе двадцать минут увидеть мать и вернуться с грамотным докладом, – сделал я ударение на предпоследнем слове.
–

Беги, сынок.

Через двадцать пять минут Алиев стоял напротив меня.

– Товарищ сержант, рядовой Алиев прибыл с КПП.

– Я не вижу грамотного доклада, – снова повторил я ударение на предпоследнем слове.

– Товарищ гвардии старший сержант, курсант Алиев прибыл с КПП со свидания с мамой.

– Алиев, я не ВИЖУ грамотного доклада. Он правильный, но не

ГРАМОТНЫЙ.

– Аааа, – понял курсант. – Можно еще раз сбегать к мама?

– Беги. Одна нога там, другая… давно тут.

В этот раз Алиев вернулся с пакетом. Пакет был тяжелым и действительно, грамотным. В пакете оказались две бутылки

"Портвейна", несколько банок консервов, колбаса и копченая курица.

– Молодец, положи к Бугаеву в каптерку. Сейчас с ротным договорюсь об увольнительной.

Через десять минут Алиев на зависть остальным солдатам ушел гулять по городу в середине трудовой недели.

Солдаты учили уставы, рассевшись на табуретках, писали письма или переписывали никому не нужные тексты политзанятий, а я с сержантами роты сидел и смотрел, как Самсонов махает штангой.

– Ну, Самсон, ты гигант. Надо тебе конкурс с Михалычем учинить.

– И приз бутылка.

– Где мы тебе бутылку найдем?

– У Бугая две стоит, – кинул я идею.

– Откуда?

– К Алиеву родаки прикатили, так он пакетик принес. О, богатым будет. Алиев, – окликнул я входящего солдата. – А чего ты так рано?

У тебя же еще два часа?

– Мне к ротному, – пытаясь проскользнуть мимо нас, торопился азербайджанец, пряча что-то за спиной.

– Стоять. Солдат, чего несешь?

– Это не мое, это ротного, – начал мямлить Алиев, пряча большой портфель.

– Солдат! Стоять! Ко мне!!

– Я…

– Команду "Ко мне!" не различаем? Пять шагов назад. Рядовой Алиев!

– Я!

– Ко мне!

– Есть! Товариш гвардии старший…

– Портфель дай сюда

В портфеле оказалось три балыка, две палки колбасы, дыня, бутылка шампанского, две бутылки коньяка и четыре бутылки вина.

– Нифига себе, – присвистнул Денискин.

– Экспроприация экспроприаторов, – начал я вытаскивать из портфеля.

– Это ротному… – сделал робкую попытку Алиев.

– Ему одному много будет. Еще плохо станет. Не дай Бог заворот кишок с непривычки. А мы заботимся об отце-командире. Держи свой портфель, там ему хватит. Нас больше, но поделили честно. Как Бог учил – по-братски.

Портфель полегчал на две бутылки вина, бутылку коньяка, балык и палку колбасы. Дыню и бутылку шампанского мы решили не трогать.