Росток любви
Шрифт:
– У вас времени больше не будет целоваться? Отбой, быстро!
Пришлось подчиниться.
Я не помню, как заснул. Словно пьяный, уставший после бессонной ночи, счастливый, я уснул, как подкошенный.
***
Утром меня разбудил луч солнца, светящий в глаза. Все собирались на завтрак, пришлось вскочить и быстренько одеться. Умываясь на улице под краном, торчащим из стены клуба, я вспомнил ручей, который сблизил меня с Ирмой, где я предложил ей стать моей женой.
– Ну, ты здоров поспать! –
– А где все?
– Они в пять утра уехали. Ингу тоже забрали, чтобы помогла выбрать платье. После завтрака начнётся работа.
Нам с тобой предстоит технику наряжать.
– Какую?
– На какой мы будем невест везти на регистрацию и обратно. Нас после завтрака сюда не пустят.
– Почему?
– Здесь будут столы накрывать, невест наряжать. Мы их отсюда должны будем выкупить, везти венчаться и регистрироваться, потом сюда приедем. Сначала вручение дипломов, потом пир на весь мир. В кухне уже наготовили человек на сто.
– А техника какая?
– Увидишь! Я уже всё организовал. У нас свидетель с тобой один и у невест одна свидетельница, понял?
– Почему?
– Ты ещё не проснулся что ли? Где я тебе и Ирме ваших друзей возьму?
– Ну да, конечно.
Голова и впрямь, как чугунок. Пришлось освежить под ледяной водой. Сразу мозг заработал.
– Всё, пошли, перекусим! Некогда лясы точить! – завершил утренний ликбез Прохор.
Завтрак был недолгим. Брат специально попросил класть поменьше еды в тарелки:
– Люсь, сегодня мы почти не едим, времени нет, ясно!
Через секунду она принесла две порции, похожие на ужин балерины.
– Люсь, а компот?
Через секунду она принесла два стакана компота.
– Неужели кружки кончились?
– Женой командуй! Ты мне сказал, что вы не едите, вот и не ешьте!
– Я же не говорил, что не пьём.
– Вот жена и напоит!
– Она пока ещё невеста! – не унимался Прохор.
– А это твои проблемы! – сказала и скрылась в кухне Люся.
– Она что? Влюблена в тебя? – спросил я брата.
– Вряд ли, наверное, завидует.
– Делать мне нечего, как завидовать! – выскочив из-за занавески, разделяющей кухню от столовой, зашумела обиженная Люся, подслушавшая наш разговор. – Больно мне надо завидовать. Прям сильно, больно, дюже! Я себе такого мужика найду, что ваши невесты от зависти лопнут! И вообще,
хватит рассиживаться, мне на свадьбу вашу готовить надо, а вы меня глупостями разными отвлекаете! – и скрылась вновь за занавеской.
– Ладно, Люсь, спасибо, мы пошли, – крикнул Прохор.
– Чешите грудь консервной банкой, женихи! Ишь, завидую, а хоть бы и так! Мужиков всех понарасхватывали, а я что, куковать должна, ишь, нашли кукушку… – доносились из кухни Люськины переживания вслух.
Мы вышли давно из столовой, но и на улице было слышно, как не унималась Люся – хорошая деревенская девушка, мечтающая о заезжем парне, который заберёт её с собой хоть на край света. Местных-то парней совсем мало осталось, как и перспективы выйти замуж.
Прохор привёл меня на окраину деревни к воротам с надписью МТС, за которыми
были видны тракторы, комбайны, косилки, транспортёры, грузовики. Всё было разных калибров, противоречивого состояния, иногда напоминающее металлолом. Но на главном дворе стояли четыре жёлтых красавца-трактора с надписями «К-700» и« Кировец». Огромные, с высоченными колёсами, они были кем-то тщательно вымыты и выглядели абсолютно новыми.
– Вот на этой технике и поедем! Понял? – спросил Прохор.
– Ну, ты даёшь стране угля! – почёсывая затылок, произнёс я.
– Сейчас свидетель наш придёт с лентами там всякими, и будем наряжать. Пока можешь внутри проверить.
– Да, надо посмотреть, а то, неровен час, спецовку надевать придётся.
Я влез в кабину и удивился чистоте салона. Всё выглядело настолько опрятно, что мне не хотелось выпрыгивать из этого внушительного салона.
– Ну, как ревизия? – поинтересовался брат.
– Отлично, будет шикарный кортеж, я такого ещё не видел нигде на свадьбах.
– Моя идея!
– Хвалю! Вот бы по Москве на такой технике прокатиться!
– За деньги всё можно, а здесь бесплатно, за хорошее отношение.
– Ну, где свидетель-то?
– Он в кузнице, кольца доделывает, чтоб на крыши прикреплять. У нас был один комплект, теперь второй понадобился срочно в связи с твоим бракосочетанием.
– У тебя тут всё схвачено.
– Меня здесь ценят, зовут остаться жить и работать. Но я пока думаю.
– А Инга как?
– Она говорит, что мне виднее. Ей всё равно, где жить, лишь бы со мной вместе. А вот и свидетель прибыл, – указал он в сторону приближающегося к нам огромными шагами высоченного парня с крупным баулом.
– Привет, женихи! Не ждали? – крикнул он нам и, поставив мешок возле нас, радостно протянул мне руку: – Паша!
– Филат.
– Ну, выкладывай, Паш, что ты нам принёс, – обратился к нему Прохор.
– Сейчас! Смотрите, вот это кольца, вот ленты, вот куклы, шары, резинки, флажки на антенны, бубенцы со сбруей. Всё! Что стоите? Цепляйте! А я кольцами и бубенцами займусь.
Мы целый час провозились со всей этой амуницией, и получилось очень красиво. Кольца были крупнее обычных, под стать размеров «Кировцев», с колокольчиками в центре. Паша натянул сбрую с бубенцами так, что возникло ощущение, будто их явно не хватало, а теперь придало что-то цыганское во внешний вид тракторов-исполинов. Ленты добавили пестроты, а куклы девочек в свадебных платьях и мальчиков в строгих костюмах с галстуками придали настоящую торжественность.
– Паша, пора нести шампанское и конфеты со склада, а мы пойдём, переоденемся в магазине. Ты узнай там про наших, приехали или нет ещё. Сейчас от них всё зависит, – объяснил Прохор.
– Ладно, я пошёл. Встречаемся здесь в двенадцать часов.
– Хорошо! – глядя на часы, согласился брат и обратился ко мне, – Филат, ты какого цвета костюм предпочитаешь?
– Для свадьбы желательно белого цвета, тем более что сейчас лето на дворе, а для повседневки индиго.
– Ну, здесь не торговый центр « Москва», но что-нибудь подыщем.