Ромео во тьме
Шрифт:
Теперь, мир?
– Теперь мир!
Они пожали друг другу руки. Венсан потянулся через мотоцикл и крепко сжал Мэйза в объятиях.
Ромео был искренне рад, сейчас он был уверен, что Доминик и Анаис зря подняли панику: Венсан был нормальный парень, только очень одинокий и из-за этого такой назойливый.
Ромео бросил довольный взгляд на Хадсона и увидел, что Кит смотрел на них со странным выражением неприязни и недоумения. Поймав на себе взгляд Ромео, он смутился, притворно закашлялся и тихо убрался восвояси.
Бенуа на радостях схватил юношу за руку, и затряс ее.
– Теперь
– Почему бы не начать сейчас? – Спросил Ромео. Венсан поморщился:
– Нет! Все эти пыльные мотоциклы, недомытые девки, свалка вокруг. В таких условиях я не могу. Это не моя стихия. Я приехал сюда только, чтобы разыскать вас. Теперь не могу дождаться, пока попаду в «Ле Солей». Там сегодня будет хорошо. Красивые мужчины, интересные леди, ди-джей какой-то новомодный, будто бы с острова Маврикий. Врут, наверное. Разве на Маврикии есть нормальные ди-джеи? – Он всплеснул руками, отправил им воздушный поцелуй и, то и дело оглядываясь, отправился назад, к Кавасаки с коляской.
Ромео подумал немного и вдруг спрыгнул с мотоцикла и окликнул Бенуа:
–Эй, Венсан, погоди!
– Да? – Тот замер, как вкопанный. Он с любопытством уставился на юношу, который быстрыми шагами приближался к нему.
– Постой! Запиши мой номер телефона. Так ты сможешь мне звонить, будем общаться. А то ведь у меня, кроме Мэйза и Анаис, здесь пока совсем никого нет.
– С удовольствием! – Бенуа не смог скрыть своего восторга и суетливо полез в изящную поясную сумочку, чтобы достать свой телефон и записать номер Ромео.
Пока Бенуа сосредоточенно нажимал на клавиши телефонной трубки под диктовку юноши, Мэйз из последних сил боролся с яростным желанием переехать темнокожего красавца обоими колесами. Ненависть переполнила его настолько, что, казалось, стоило ему раскрыть рот, как она хлынет из него ядовитым, зловонным потоком.
Однако воля и самообладание его могли творить истинные чудеса. Ни один мускул на его лице так и не дрогнул, и улыбка так и продолжала висеть на губах, отдельно от лица, совсем как у Чеширского кота. Он ничем не выдал своих истинных чувств. Разве что ногой нервно притоптывал, будто бы от нетерпения.
Мэйз дождался, пока Бенуа расцелует щеки Ромео на прощание и скроется из виду, и мрачно спросил:
= Ну что, теперь, наконец, мы можем ехать?
= Да! Теперь можем. – Довольный собой, Ромео устроился в седле поудобнее. – Что ты мне рассказывал про него? Нормальный парень. Он мне понравился.
– Нормальный парень…– про себя повторил Доминик и едко улыбнулся, – конечно, дружок.
На этом пятничный вечер был завершен. Мэйз молча привез Ромео домой, коротко пожелал ему спокойной ночи и закрылся в своей спальне.
«Наверное, устал за минувшую неделю, – объяснил себе его сдержанное поведение Ромео, – ему надо хорошо выспаться. Завтра все будет отлично».
5.
Мурлыкая под нос какую-то мелодию, Ромео поднялся к себе в комнату, начал неторопливо раздеваться и… в очередной раз вмиг позабыл обо всем на свете: как он мог не слышать звонков телефона, если тот лежал в заднем кармане его джинсов? Звонили четыре раза! Четыре! Три
звонка были от мамы. Четвертый … нет, он ни за что в это не поверит: четвертый звонок был от Люциуса!Ромео не просто устал оттого, что его душа вечно рвалась на две части, он совершенно измотался! Все его нутро было уже истерзано бесконечной, жестокой борьбой «За» и «Против». Он никогда не знал точно, чего хотел, и что ему было можно, а что нельзя. Из-за этого он нескончаемо мучился.
Вот и сейчас. Он не знал, что он в эту минуту сказал бы матери. Может, сказал бы о любви, а может о ненависти. Но толком он не ощущал уже ни того, ни другого. Все чувства смешались в одно, и этот коктейль, который доселе тихонько плескался на дне его души, разбавленный прохладной сладостью новых ощущений, в одно мгновение снова, едкой желчью, подступил к горлу, и начал беспокоить его. Беспокоить то ли радостью, то ли злостью.
Чтобы окончательно разобраться в себе, Ромео необходимо было отбросить все переживания и как можно скорее поехать туда. В тот город, в тот дом, заглянуть в те лица. Тогда он смог бы сказать наверняка, что чувствовал к ним на самом деле.
«Главное – это не увидеть маму рядом с Люциусом! Чтобы они не были вместе!»
Странно… – подумал Ромео. Он прикинул, сколько времени прошло с тех пор, как он приехал в Лос-Анджелес. Оказалось, что не больше двадцати дней. Ромео же не покидало стойкое ощущение, что уже половину своей жизни он провел в этом городе, в этом доме, в этих впечатлениях.
Странно.
Все это время он жил двумя жизнями: жизнью реальности и жизнью воспоминаний. Одна делала его счастливым и обещала свободу и успех, вторая ранила и тащила в омут прошлого. Ему надоело жить ими обеими. Чувствовать за двоих, мучиться сомнениями.
Наутро он решил вновь поговорить с Домиником, чтобы тот отпустил его в родной городок. Ромео был уверен, что уже готов встретиться с матерью. И Доминик, наверняка, согласится с этим.
Он был прав.
Доминик сосредоточенно прожевал свой бутерброд, глотнул кофе, помолчал. Посмотрел на Ромео, подняв бровь. И кивнул головой:
– Хорошо. Я не возражаю.
Ромео был готов плясать от счастья:
– И я очень хочу перегнать сюда свой Мини Купер. Я по нему очень скучаю.
– Не вопрос.
– Доминик, ты супер!
– Подожди разбрасываться похвалами, ты еще не услышал одного условия. Даже двух.
– Каких? – Ромео невольно насторожился.
– Первое. Тебе надо будет сразу, с самолета отправиться в Университет и решить проблему с твоим обучением. Тебе надо продолжать получать образование. Каким образом это сделать – ты как раз и узнаешь. Это совершенно необходимо, хоть и нудно. Может быть, ты сможешь взять академический отпуск, скажем, на год.
– Хорошо, – кивнул Ромео. Честно говоря, об Университете он как-то совсем позабыл. Что, впрочем, проблемы не решало.
– А второе условие – я поеду с тобой. Для меня это отличный повод навестить ваш городок. Я собираюсь издать кое-какие труды преподавателей твоего Университета. Мне как раз время слетать туда, с ними обо всем договориться. Я не собираюсь мешать тебе и встревать в твои личные дела. Ты разберешься с ними и сам. Не мое это дело. Возможно, даже, мы встретимся только в самолете на обратном рейсе. Может быть, еще у Орландо. Ты же зайдешь к нему?