Чтение онлайн

В Нейи ее ждали муж и кошка Бипп с котятами. Джин жаловалась, что для нее мучительно разрываться между Парижем и Калифорнией. Тоща Франсуа Морей решил оставить карьеру адвоката и заняться кинобизнесом, как это делали в те годы многие молодые люди, которые не боялись снимать фильмы вне студии и на минимальные средства. Во французском кинематографе начиналась так называемая «новая волна», и Франсуа повезло: у него была возможность пройти стажировку у Уильяма Уайлера, который был дальним родственником его матери. Он написал сценарий.

Жан-Люк Годар был восхищен игрой Джин Сиберг в картине «Здравствуй, грусть» и захотел с ней познакомиться, но встреча его разочаровала.

Годар хотел снять детектив по образцу американских,

Годар предложил Сиберг эту роль, ни разу не взглянув ей в глаза, и она просила дать время на размышление. Бельмондо и Трюффо убедили ее рискнуть сняться у неизвестного режиссера. Годар написал американскому продюсеру Джин — Гарри Кону, чтобы тот дал согласие на более чем скромный гонорар Сиберг — 12 тысяч долларов — в обмен на половину доходов от показа фильма во всем мире. Франсуа Морей прилетел в Нью-Йорк пригрозить продюсеру, что его жена уйдет из кино, если «Коламбия Пикчерс» не даст Джин разрешения на участие в проекте Годара.

Съемки начались 17 августа 1959 года, на протяжении которых Годар импровизировал — снимал по разрозненным заметкам, обрывкам диалогов. Члены съемочной группы обсуждали план работы, устроившись на террасе кафе. В первый же день Джин, запутавшись в происходящем, написала Пэтону Прайсу, что Жан-Люк Годар придумал плохой сценарий и его манера работать с актерами очень странная. Героиня казалась ей очень неприятной, и Джин намеревалась бросить эту роль. Она уже отказалась играть сцену, в которой Патриция крадет кошелек своего возлюбленного, а потом ему изменяет. Съемки проходили в естественной обстановке, без микрофонов, а звук записывался позже, в студии. Знаменитому оператору «новой волны» Раулю Кутару часто приходилось снимать ручной камерой. Сначала Джин Сиберг не вызвала у него большого энтузиазма, но вскоре он стал восхищаться ее фотогеничностью. Консультантом на съемках согласился быть Клод Шаброль.

Джин писала Пэтону Прайсу: «На съемках этого французского фильма мне приходится действовать на ощупь. Это так долго и так странно. Ни подсветки, ни грима, ни звука! Единственный положительный момент — это настолько отлично от Голливуда, что я чувствую себя совершенно отстраненной от прошлого».

Когда отношения между Джин и Годаром становились чересчур напряженными, Франсуа Морей старался их примирить. Годара Джин не любила, но очень восхищалась Бельмондо, который был способен импровизировать на уличных съемках без каких-либо указаний режиссера.

Самыми сложными для Джин, которая по-прежнему оставалась верна своим пуританским убеждениям, стали съемки любовной сцены в небольшой парижской гостинице на левом берегу Сены. Она отказалась сниматься обнаженной даже под одеялом.

Съемки были завершены в Марселе 15 сентября. Просматривая отснятый материал, Джин задавалась вопросом, как публика встретит этот странный фильм.

«Коламбия Пикчерс» предложила Джин Сиберг роль в мелодраме Let No Man Write My Epitaph [65] . Брак с Мореем начал распадаться, и она поехала в Лос-Анджелес одна. Приехав, Джин обнаружила, что ее пригласили в Голливуд не сниматься, а только пройти пробы. В конце концов съемки были отложены, и Джин вновь осталась в полном одиночестве и без каких-либо перспектив.

Когда руководство «Коламбия Пикчерс» уволило Пэтона Прайса, потому что было недовольно его работой, Джин сдала ему комнату у себя в квартире, чтобы он мог продолжить с ней занятия. У нее было несколько однодневных романов. На Рождество приехал Франсуа Морей и с помощью Урсулы Андрес нашел более уютный дом. В консульство Франции он пришел в тот день только для того, чтобы помочь Джин развеять одиночество. Несколько дней спустя Ромен Гари и Джин Сиберг сидели за одним столом.

Если Франсуа Морея шокировало, что малознакомый человек да еще во время приема в резиденции генерального консула мог заставить его разуться, чтобы примерить туфли, то Джин Сиберг была совершенно покорена обаянием Ромена Гари. Она не могла оторвать взгляда от этого мужчины в расцвете сил, с загорелым лицом, ярко-голубыми глазами и густой темной шевелюрой. Наклоняясь к ней, он что-то говорил бархатным голосом на чистейшем английском языке.

Джин не могла думать ни о чем, кроме новой встречи с ним, и под предлогом одиночества снова пришла в гости к супругам Гари. Лесли Бланш сразу поняла, в чем дело, но подумала, что всё, как обычно, ограничится кратковременной связью.

Джин и Франсуа встретили Рождество по-семейному, в доме Сибергов, а потом Джин настояла на том, чтобы ехать в Лас-Вегас на спектакль парижского театра «Лидо». Наверняка это была идея Гари — он любил мюзик-холл{483}. Франсуа за ночь проиграл все деньги, которые у него были, но на следующий день отыгрался. В итоге Морей вернулись в Голливуд.

Перед отъездом в Париж Франсуа Морей позвонил Гари, чтобы попрощаться, и, явно необдуманно, попросил его присмотреть за его женой.

Как только Франсуа отбыл из Лос-Анджелеса, Джин с Роменом начали тайно встречаться. На несколько дней им захотелось съездить в Мексику, и Гари поручил Одетте получить мексиканскую визу для Джин так чтобы об этом никто не узнал. Для этого он отдал ей паспорт Джин и написанное им от руки письмо к своему мексиканскому коллеге с просьбой выдать визу г-же Морей.

В первый раз Ромена Гари и Джин Сиберг видели вместе в Лос-Анджелесе, когда туда приехала Симона Синьоре. Гари заранее предупредил, что не сможет быть у мадам Синьоре в назначенный час, и попросил Жана Диманшена и Одетту передать ей его извинения и договориться о другом времени встречи. Но когда Симона Синьоре, Диманшен и Одетта мило беседовали на террасе гостиницы «Мирамар» в Санта-Монике, вдруг, к всеобщему изумлению, появился Гари в сопровождении Джин Сиберг.