Роман с Джульеттой
Шрифт:
Наконец Алина решила, что чтение сейчас не лучшее занятие, и решила выйти на улицу, чтобы прогуляться между сосен. Эти прогулки снимали усталость и избавляли ее от ненужных мыслей.
На улице заметно похолодало. Тонкий ледок хрустел под ногами, траву на газоне покрывал иней, но в лесу было теплее. Алина подняла голову. Солнце только-только скрылось за горизонтом. На востоке догорала полоска вечерней зари, освещая одинокую, смахивающую на гигантскую рыбу тучу. Брюхо рыбы отливало золотом. Четкие силуэты сосен на фоне бледного с фиолетовым оттенком неба, казалось, были выведены тушью. Словно восточный художник постарался изобразить их тонкой беличьей кисточкой на листе рисовой бумаги, не
На небе кое-где зажглись звезды. Одна из них, самая крупная и особенно яркая, висела прямо над ее головой. Алина не знала, как называлась эта звезда, возможно, это была вовсе не звезда, а планета, но всегда радовалась ее появлению.
Ей хотелось позвонить Ольге, просто так, чтобы немного отвлечься от мыслей. Но ничего новенького она не могла рассказать, а Ольга непременно стала бы допытываться и обижаться, подозревая, что подруга от нее что-то скрывает.
И тогда Алина решила вернуться в дом. Она действительно почти уже привыкла к нему. И кухня казалась ей более теплой и уютной, и в своей комнате она поутру просыпалась без ощущения, что это гостиничный номер. Но были две комнаты – кабинет и спальня Луганцева, – где она по-прежнему ощущала себя чужой и уборку в них всегда старалась закончить в первую очередь и как можно быстрее. Находясь в них, Алина ощущала странную скованность и беспокойство. Ею овладевал озноб, руки тряслись, а в горле пересыхало, словно она пробралась сюда тайно и ее вот-вот могли застать за каким-то неприличным занятием.
Как любую женщину, Алину, конечно же, разбирало любопытство. Ее притягивали ящики письменного стола и секретера. Правда, она не знала, замкнуты они или нет, а убедиться в этом не решалась. И не по той причине, что боялась скрытого наблюдения, а потому что считала низким рыться в чужих вещах и бумагах.
Еще одно обстоятельство крайне ее удивляло. Ни в одной из комнат она не увидела фотографий. Ни на тумбочке возле кровати, ни на стенах в спальне, ни на письменном столе, ни на полках книжных шкафов – там, где принято расставлять фотографии жены и детей, близких родственников и друзей. Возможно, где-то хранился семейный альбом Луганцева или конверт с фотографиями, но не на виду, это Алина могла сказать точно. Илья же не допускал ее в свою комнату совсем. Он просто запирал ее на ключ, и когда Алина вызвалась навести в ней порядок, сказал, что он и сам отлично справляется с уборкой.
Но в такие мелочи Ольгу она не посвящала, полагая, что обсуждение этих проблем съест остаток денег на счету ее телефона.
Она вошла в кухню и включила свет. На столе ее дожидалась раскрытая книга и остывший чай. Алина вылила его в раковину, вымыла кружку. Больше заняться было нечем, и она снова подошла к окну. Свет автомобильных фар скользнул по стеклу, и она машинально взглянула на часы. Пятый час… Кто бы это мог быть? Для Луганцева и его приятеля рановато, если только Маргарита вдруг пожаловала? Должна же та наконец удостовериться, как домработница справляется со своими обязанностями?
Алина не ошиблась. Открылись ворота, и в их проеме она заметила такси. Из него появилась Маргарита. Она махнула рукой охраннику, который вышел навстречу, что-то ему сказала и быстро направилась к дому.
Алина поспешила выйти в прихожую. Маргарита не заставила себя ждать. Она возникла на пороге, и Алина отметила для себя, что референт Луганцева в этот раз выглядит странно. Пальто ее было расстегнуто, волосы растрепаны. Одной рукой она поддерживала под мышкой свой портфель, другой поправляла очки. И это тоже было новеньким в облике Маргариты. Именно эти очки придавали ей растерянный вид. Но при виде Алины она гордо вздернула подбородок.
– Елена Владимировна, – губы
ее скривились, – потрудитесь не выскакивать из кухни всякий раз, когда кто-то появляется в доме. Охрана посторонних не пропустит. И я здесь не посторонняя…«Главное, что другие так не думают», – усмехнулась про себя Алина, а вслух с подчеркнутой учтивостью произнесла:
– Но вы же сами меня предупредили, что я должна встречать всякого, кто войдет в этот дом.
– Объясняю еще раз, я – не всякая, – надменно посмотрела на нее Маргарита. – Я – референт Игоря Леонидовича. Его доверенное лицо, если вы забыли. Мне нужно забрать бумаги из его кабинета, – процедила она сквозь зубы. – Это очень важные документы. Если Луганцев не подпишет их к вечеру, завод потерпит большие убытки.
– Простите, Маргарита Львовна, – произнесла Алина учтиво, – но среди тех, кто живет в этом доме, вы не числитесь. Илья Сергеевич не предупредил о вашем появлении, поэтому я не могу пропустить вас в кабинет Игоря Леонидовича.
– С какой стати? – взвизгнула Маргарита. Она все-таки сняла очки и затолкала их в карман пиджака. Затолкала очень небрежно, что тоже ей было несвойственно.
– Что вы себе позволяете? – последняя фраза прозвучала с оттенком угрозы, но Алина не сдвинулась с места.
– Я вам объясняю: я выполняю приказ Ильи Сергеевича, – спокойно ответила Алина. – Он, если помните, начальник службы безопасности завода.
– Что за ерунду вы несете? – Маргарита подошла к ней почти вплотную. – Вы забыли, кто вас принимал на работу?
– Я не забыла, а вы? – Алина откровенно насмешливо посмотрела на Маргариту. – Вы не забыли, кто вас принимал референтом? И в этом смысле мы с вами в равном положении. В смысле приема на работу.
– Что такое? – Маргарита отступила на шаг. – Что за тон? Полмесяца в этом доме и уже ведете себя нагло и бесцеремонно.
– Я? – удивилась Алина. – Я – нагло и бесцеремонно? Я выполняю приказ человека, который отвечает за безопасность вашего директора. А вы пытаетесь мне помешать. Так кто ж из нас двоих ведет себя нагло и бесцеремонно?
– Ну, вы и ш-шту-учка! – Маргарита прижала вдруг руку к груди и, хватая ртом воздух, стала медленно оседать на пол.
– Маргарита Львовна, – бросилась к ней Алина, – что с вами? Я сейчас принесу лека…
Но не договорила. В лоб ей уперлось дуло пистолета.
– Молчи, дрянь! – прошипела Маргарита. – Если пикнешь, пристрелю!
Алина оцепенела, чего-чего, но такого поворота событий она не ожидала. Мгновение она стояла в согнутой позе, не рискуя выпрямиться в полный рост. Поза была неудобной и, главное, унизительной.
Маргарита очень живо вскочила на ноги и приказала:
– Быстро в кухню, и только пикни!
Алина покорно направилась к кухне. Маргарита – следом за ней. Одну руку Алины она завела за спину и придерживала ее левой рукой. А правую, с пистолетом, не отводила от виска своей пленницы.
– Маргарита Львовна, что вы затеяли? – спросила Алина, когда они оказались в кухне. – Ведь то, что вы делаете, преступление.
– Умная, да? Умная? – взвизгнула Маргарита. – Одни умники здесь собрались! – И подтолкнула ее к кухонной плите. Продолжая удерживать пистолет возле виска Алины, она нашарила в ближнем от нее ящике кухонного шкафа скотч и прикрутила им сначала одну руку Алины к ручке духовки, а затем вторую. И только тогда отвела пистолет от ее головы.
– Ну вот, – с довольным видом произнесла Маргарита, – теперь ты никуда не денешься! И чтобы не орала здесь дурным голосом, я тебе еще рот заклею. – Она отрезала полоску скотча висевшими тут же ножницами и залепила им рот Алины. Отступив назад, хмыкнула: – Бразильский сериал, да и только! – И вышла из кухни.