Роман о любви
Шрифт:
Лифт медленно пополз вверх. Наконец, он остановился, и дверь открылась.
Тут его поджидали двое, которые ни слова не произнося, подхватили Люси под руки и понесли на крышу.
Несколько минут спустя, на крышу дома опустился вертолет, и Люси благополучно передали туда.
Тем временем сами мужчины ушли тем же путем.
ОБРАЙН
Сержант Обрайн не был человеком усидчивого характера. К великому изумлению многих, он был особо вертлявым парнем. Если добавить к этому его огромные пропорции, то все это казалось на первый взгляд и вовсе не совместимым.
– Так, так, так,- сказал Обрайн, - дело принимает серьезный оборот, надо поднимать всех.
И он поочередно начал обзванивать своих коллег, в том числе и начальство. К половине второго, можно сказать, почти к середине дня, все были уже на местах.
Люси до сих пор не было, телефон не звонил, и все, молча, уставились на Обрайна.
Пришел капитан, и сержант, повернувшись к нему, сказал:
– Капитан, я счел нужным оповестить всех, так как складывается впечатление, что что-то случилось. Часов в двенадцать с небольшим мне позвонила Люсиль Абфортак и сообщила, что к ней приходили двое, якобы из нашего участка и спрашивали Макса Триггера.
Кроме этого, они унесли от нее письмо, неизвестно кем посланное Люси, так как она его не успела прочесть. Она обещала прийти, но уже прошло довольно много времени,
а ее все нет. К тому же я звонил Максу домой. Там тоже глухо, капитан.
– Так, хорошо. Давайте разберемся, что есть что. Вчера я ставил Триггеру задачу обследовать фасад того углового дома, что построили совсем недавно на Айзель-стрит. Он пришел и доложил, что там все в порядке. Дом принадлежит компании " Автосервис", которая занимается ремонтом автомобилей старых марок. Мы проверили по компьютеру, все сходится. Документы оформлены на некоего Ноэля Карбоцини - итальянского подданного, выкупившего эту фирму у неудачливого предшественника. Чем занимается этот господин - пока неизвестно. Знаем, что ему принадлежит эта фирма и что свое состояние он перевел из одного западноевропейского государства. Единственное, что мне сказал Макс, которое меня потревожило, это то, что он слышал какие-то отдаленные голоса внутри самого здания, когда, казалось бы, их должно быть слышно как рядом. Вот и весь доклад. Я, конечно, не ставил ему задачу рассматривать дальше, но все же думаю, что он сам попытался узнать, в чем там дело. Именно это и побудило меня прийти сейчас сюда, в участок.
Спасибо, капитан, за информацию. С этим все ясно. Теперь хотелось бы знать, что мы все будем делать.
Давайте, сделаем так. Попарно разбейтесь на группы и прочешите всю Доун-стрит и Айзель-стрит. Возможно, обнаружите хоть какую-то зацепку. Ты, Обрайн, оставайся пока здесь и сиди на телефоне. Я возьму с собой Парки и поеду к Люсиль, а если ее нет, то расспрошу соседей.
Окей, капитан. Все, ребята, по местам и по маршрутам.
Так началась необыкновенная в своем роде работа или поиски исчезнувших лиц...
А в это время вертолет медленно опускался на площадку того дома, где еще вчера сержант Триггер ходил и обследовал его внешний периметр.
К вертолету люди в белых
защитных комбинезонах поднесли носилки, и Люси перенесли в само здание. Она все еще находилась без сознания. Кто-то подошел, посмотрел на нее и произнес:– Этого еще не хватало, надо было сбросить куда-нибудь в реку, а то беды не оберешься.
И очевидно тот, кто это произнес, был человеком очень богобоязненным и религиозным.
Отходя в сторону, он перекрестился и сказал:
Господи, помилуй наши души, и не будь так суров.
Люси несли двое. Один из них был человеком среднего роста и телосложения, и к тому же, плохо видевший. Он то и дело спотыкался, а спотыкаясь, нервничал, на что второй ему говорил:
Слушай, старина Люк, не торопись, а смотри под ноги. А то грохнемся здесь с тобой и костей не соберем.
А грохнуться действительно было из чего. Они шли по узкой лестнице, которая вела их вниз по довольно темному коридору.
Носилки то и дело застревали в каком-либо угловом проходе, и Люку непременно приходилось опять спотыкаться. Кроме этого, в стороны от лестницы уходило просто пустое пространство, и упасть туда было равносильно смерти.
Говорил тебе, черт старый, поехали на лифте, так ты - нельзя, нельзя, - завопил Люк.
Не ворчи,- отвечал второй,- это не моя прихоть. Главный сказал, что надо идти этим путем.
А что ему, этому главному. Он ведь на лифте поедет, а тут страдай.
Ладно, не кудахтай. Деньги то хорошие платит, так что потерпи.
Вот то-то, что деньги хоть платят, а так, ни в жизнь не стал бы здесь работать. Хоть какая-то отдушина есть.
Да-а, все время между мертвых - радостью не назовешь. Тут и свихнуться можно.
Вот-вот, а главный говорит, что это так - всего лишь материал. Ничего себе материал. Куча человеческих тел и голов. И откуда они только привозят все это?
Нe знаю, Люк, да и не наше это дело. Лучше помалкивай, а то еще, не ровен час, в полицию загремишь. Накроется и заработок, и жилье бесплатно. А так, хоть поживем немного.
Да-а,- вздохнул в свою очередь Люк,- хоть поживем чуток.
Вскоре в конце туннеля появился слабый свет, и Люк облегченно вздохнул:
Слава Богу, пришли, теперь уже недолго осталось.
Да уж,- отвечал второй,- теперь недолго.
Они, молча, спустились с лестницы и вошли в хорошо освещаемый коридор.
Пo всему коридору: направо и налево расположились комнаты со стеклянными непрозрачными дверями.
В одну из них и занесли Люси.
Ну, все, вываливай, - сказал Люк и, поставив свою сторону носилок, обернулся к напарнику.
Подожди чуток,- сказал второй,- главный велел подождать немного. Если через десять минут не проснется, то тогда все.
Что все?- не понял Люк.
Ты что, не понимаешь, что ли? Это значит, мертва и можно оставлять здесь.
А-а, а я-то думал, что она жива, - засмеялся Люк и, ловко сплюнув на руки, взялся за носилки и махом перевернул их.
Тело упало на пол и несколько раз перевернулось.
Чего ты так?
– возмутился второй,- ведь, какой никакой, а покойник, надо уважать.
Да плюнь ты на это, сколько их здесь… сотня, две, а может и больше. И что, их каждого уважать? Так и самому в гроб лечь можно.
– Можно, конечно, но надо и уважать.
И с этими словами он положил тело ровно и скрестил руки на груди.
– Вот так-то будет лучше,- сказал он и перекрестился.- Пойдем, покурим и можно отчаливать. На сегодня это практически все, будем считать выходной день.
– А я-то думал, что рабочий, - сказал ворчливый Люк и вновь засмеялся.