Роман c хаосом (Том 2)
Шрифт:
– А по-моему, все ясно, - пожал плечами Дастин.– Типичная любовная драма, чуточку приправленная мистикой. Жили-были Гамлет-старший и Гертруда, был у них сыночек Гамлет-младший... Стоп! Один момент! А у них ли?
– А у кого же еще?– удивился я.
– Нашел первую нестыковку. Слишком неестественно это выглядит! Клавдий по смерти старого короля немедленно женится на королеве, усыновляет принца и оставляет его наследником. Даже если у Гертруды родится другой ребенок, наследником все равно будет старший. Нормальный король такого шага бы не сделал - слишком опасно иметь столь
– А если у Клавдия с Гертрудой любовь?
– Именно любовь!– воскликнул Дастин, подняв палец к небу.– Причем давняя и искренняя. Слишком давняя. Понимаешь, о чем я?
– Ты хочешь сказать...– я онемел.– Что Гамлет-младший?..
– Пока я ничего не хочу сказать. Это лишь версия. Но она прекрасно ложится на ткань логики.
Я машинально подбросил монету, поймал и прихлопнул ладонью на левое запястье.
– Орел. Четыреста первый раз...
* * *
Знаменитый принц Датский Гамлет не представлял собой, увы, ничего особенного. Бледненький молодой человек лет двадцати пяти от роду, худой, некрасивый, с прыщом на носу. Весьма непритязательный облик завершало непременное траурное одеяние - черный колет, черные чулки, черные штаны-буфы, черный берет с черным пером... В общем, все черное, за исключением золотой цепи с массивным медальоном на шее. Изображал медальон, разумеется, новопреставленного Гамлетова папашу. Беседы не состоялось, потому что угрюмый принц был чересчур занят общением с Горацио теоретически мы знали, что этот философствующий типчик есть закадычный друг нашего злосчастного героя и его роль во всех событиях нам, опять же, была ясна не до конца.
В течение дня мы только и делали, что знакомились. Офелия - упрямая надменная девочка приняла "друзей" Гамлета с большой прохладцей, позволила чмокнуть ручку и ненавязчиво выставила, сославшись на головную боль. Лаэрт, брат Офелии, нам понравился гораздо больше - хотя бы тем, что он не мудрствовал, не философствовал, а сразу предложил пойти в кабак. Как выразился Лаэрт, "в этом проклятом Эльсиноре уже все мухи от скуки передохли". Мушиная судьба Лаэрта не прельщала и он громко рассуждал о том, как здорово жить в Париже или, на худой конец, в Виттенберге...
По дороге нам встретился досточтимый родитель Лаэрта и высокомерной Офелии - старик Полоний, занимавший при дворе должность, примерно соответствующую должности премьер-министра Дании. Особого впечатления Полоний не произвел. В пьесе Гамлет назвал его "вертлявый глупый хлопотун" и, пожалуй, был прав - дедулечка суетился, вид имел угодливый и вместе с тем несчастный. Вероятно, канительная должность Полония тяготила, но оставлять ее он не желал из честолюбия.
– ...Зачем вы приехали в Эльсинор?– громогласно вопрошал Лаэрт.– Тут вас научат пьянству только потому, что больше здесь нечего делать!
– Нас попросили, - пожал плечами Дастин.– С принцем не все в порядке. Мы его старые друзья и король полагает, что он сумеет рассеяться... Йоген, еще пива!
Принесли
пива, а я подумал, что Дастин, гоняя трактирщика, получает прямо-таки удовольствие садиста, ибо впервые за последние недели он выступает не в роли хозяина кабака, а прямо наоборот. Решил оторваться на толстячке Йогене. Лаэрт же, подвыпив, как человек бесхитростный, чуть ли даже не из народа, выболтал нам большинство необходимых на первое время сведений.– Будет война!– глаголил Лаэрт. Кстати, он не показался мне особо умным - обычный молодой человек своего времени, недалекий и дружелюбный. Из таких субъектов во все времена получались отличные младшие офицеры или капитаны гвардии. Верен господину, честен, исполнителен. Что еще нужно? А соображение - дело десятое.– Гильденстерн, вы заметили, какая строгость караулов в Эльсиноре? По всей стране льют пушки, покупают оружие за границей, в Священной Римской империи! Всех корабельных плотников заставили работать на верфях и в будни, и в заповеданное воскресенье! Неужели не слышали, а, Розенкранц?
– Слышали, - хором соврали я и Дастин.– А чем это вызвано? С кем воевать будем?
– С Норвегией, - Лаэрт посмотрел удивленно.– Господа, вы будто из самой глухой деревни приехали, а не из университетского Виттенберга! Предыдущий король Гамлет был вызван на поединок королем Фортинбрасом, папашей младшего Фортинбраса, нынешнего норвежского принца. Так вот, имелся договор, скрепленный с соблюдением всех правил чести - если один из королей падет в бою, вместе с жизнью он оставляет победителю весьма обширные земли. Земля Фортинбрасов по названной статье вся досталась Гамлету.
– Старшему или младшему?– уточнил я.
– Гильденстерн, как же вы не осведомлены! Ах, вы Розенкранц?.. Извините. Ясен пень, Гамлету-старшему, а через него - младшему! То есть не ему лично, а королевству, которым сейчас правит наш добрый Клавдий. Принцу Фортинбрасу, наследнику Норвегии, само собой, попала вожжа под хвост и он решил отбить утраченные земли. Собирает армию, готовится... И предзнаменования дурные.
– Какие же? Что-нибудь необычное, сверхъестественное?– осторожно намекнул я.
– По дворцовой страже прошел слух, - понизил голос Лаэрт, - будто несколько ночей подряд под северной стеной Эльсинора и на площадке перед замком видели призрака.
– Призрака?– притворившись изумленным до глубины души, ахнул я. Настоящего? И что же он делал - завывал и гремел цепями? Предвещал страшные бедствия?
– Нет, - развел руками Лаэрт.– Просто гулял. Сам я его не видел... Но по всем поверьям призраки являются в годы несчастий. Вот так, господа! Ну что, еще по кружечке?
Господа накачались пивом настолько, что Дастин посчитал, будто в таком свинском виде возвращаться в резиденцию короля будет неприлично, а потому мы решили погулять по поселку, устроившемуся под скалой Эльсинора. Видимо, пьяные дворяне здесь были зрелищем привычным и обыденным, а посему подгулявшие Розенкранц и Гильденстерн особого удивления у поселян, что праздных, что трудящихся, не вызывали. Алкоголь подстегнул наше воображение, и мы выдвигали версии одна абсурднее другой. Монетка по-прежнему падала орлом вверх.