Рольф в лесах
Шрифт:
— Ва-ваа-ва-ваа! Ва-ваа-ва-хуууо-оу!
Он повторил последние звуки, а в ответ крик прозвучал полностью. Может быть, опять сова? Или человек, но не его товарищ? Рольф так этого и не узнал, но его мысли были заняты другим.
Долгое время он сидел в тёмных кустах, откуда мог наблюдать за дорогой. Со стороны Платсберга доносился какой-то шум. Попозже и гораздо ближе раздались два выстрела. Потом он узнал, что мишенью был один из его друзей. Но вот до его ушей донеслось далёкое «там-та, там-та». Он вытащил нож, вонзил в землю и зажал рукоятку в зубах. Теперь нож служил усилителем, и разведчик ясно различил стук копыт лошади, летящей карьером, но такой далёкий, что прошло целых пять минут, когда он наконец уловил его, выпрямившись. Затем послышался лязг стали,
Чтобы найти ответ на второй вопрос, Рольф пробежал следом за всадником около мили и остановился на вершине холма. В ночном безмолвии роковой северный ветер ясно доносил туда дробное «те-рамп, те-рамп».
Рольф опять воспользовался ножом, и копыта застучали так, словно до всадника было не больше мили, но затем «те-рамп, те-рамп» вновь затерялось в отдалении.
— В Канаду скачет, — усмехнулся Рольф.
Но оставался нерешённым вопрос, был ли это обычный курьер, разведчик или же всадник мчался в Канаду с требованием подкреплений.
А потому Рольф продолжал ждать. Примерно в половине одиннадцатого с юга донёсся гораздо более громкий шум. Нож усилил его, но не объяснил. Ночь была безлунная, и он подобрался поближе к тракту. В течение двадцати пяти минут шум неуклонно приближался, и вот на дороге задвигалась огромная тёмная масса. Выражения ездовых сразу же их выдали. Да и голос мог принадлежать только английскому офицеру. Скрип тяжёлых колёс тоже истолковывался однозначно. Тут откуда-то спереди донеслась фраза, произнесённая сочным баритоном по-французски:
— Да, чёрт побери! Я же только сказал, что это где-то здесь.
Около сотни английских солдат, две-три фуры, пушки и проводник-француз. Рольф решил, что баритон ему знаком. Да, он почти не сомневался, что говорил Франсуа Лаколь.
Это было важно, но опять-таки не позволяло сделать окончательные выводы. Шёл двенадцатый час. У каноэ его будут ждать в полночь. И Рольф поспешил на условленное место, хотя спешить в таком мраке можно было только медленно. Но, руководствуясь редким проблеском звёзд, он вышел к озеру в нескольких сотнях шагов от каноэ и испустил протяжный вибрирующий крик гагары:
— Хоу-оу-оу-ууу-оу! Хоу-оу-оу-ууу-оу! Хоу-ууу!
Десять секунд спустя донёсся отзыв:
— Хоу-хоу-хоу-хоу! Хоу-хуу!
Рольф в свою очередь выждал десять секунд и повторил:
— Хоу-ууу!
Оба его товарища были уже на месте — Фиск с простреленной рукой. Конечно, им следовало немедленно вернуться, чтобы сообщить хотя бы эти скудные сведения и доставить раненого в госпиталь. Однако Фиск заявил, что это никакая не рана, а просто царапинка, и напомнил, что им приказано как можно точнее выяснить, что предпримет враг. Поладили на том, что Сеймур проводит Фиска в госпиталь и доложит о том, что они успели узнать, а Рольф продолжит разведку.
К часу ночи он вернулся на холм, где поймал замирающий галоп одинокого всадника, а потом видел пушки и их эскорт. Теперь на севере замирали сходные звуки, а на юге они нарастали. Через час он всматривался в куда больший отряд, снова слушая ругательства ездовых и грохот тяжёлых колёс. Объяснений было только два: либо англичане сосредоточивают силы под Чейзи, где, укрытые от Макдона северным ветром, они могли дождаться подкреплений и провианта, чтобы начать наступление по суше независимо от того, есть у них на озере суда или нет, либо они отступали в Канаду. И лишь в одном месте он мог найти точный ответ — в шести милях от этого холма, на развилке дорог в Чейзи. Он припустил в сторону селения и вскоре нагнал отряд, который двигался со скоростью трёх миль в час, тогда как он бежал почти вдвое быстрее. Но как их обогнать? По лесу в темноте? Нет, ничего не выйдет. Рольф, смирившись с необходимостью, поплёлся за ними шагах в двадцати. Иногда задние солдаты немного отставали, и он оказывался в опасной близости от них, но зато слышал их разговоры, которые как будто свидетельствовали, что армия отступает.
Ну а вдруг это солдатская болтовня? Разведчик сдержал нетерпение и продолжал
брести за отрядом. Внезапно кто-то остановился разжечь трубку и чуть не наткнулся на Рольфа. Увидев тёмную фигуру, шагающую в арьергарде, солдат сказал с несомненным лондонским акцентом:— Эй, приятель, огонька не найдётся?
Рольф, стараясь воспроизвести произношение, которое уже отчасти усвоил, разговаривая с пленными, сказал:
— Да нет, я сам-то не курю. — И потихоньку отстал.
До Чейзи они добрались почти через два часа и от развилки пошли прямо на север. Да, армия отступала в Канаду! Рольф примостился на изгороди и слушал топот их шагов и лязг колёс, пока все звуки не стихли в отдалении. Насчитал он примерно триста человек, но ведь всего их было тысяча триста! А потому он остался сидеть на изгороди. Ждать ему пришлось недолго: через полчаса с юга появился новый и, видимо, гораздо более многочисленный отряд. В авангарде мелькали фонари, и Рольф спрыгнул за изгородь. Но она была невысокой, да и вообще штакетник — укрытие ненадёжное. Немного дальше в темноте вырисовывался знакомый дом судьи Хаббла с густыми кустами в палисаднике. Он бросился туда и минуту спустя расположился под их защитой, чтобы всё-таки разглядеть приближающийся отряд. Он мало чем отличался от прошедших ранее, но только оказался гораздо многочисленнее — по меньшей мере целый полк. Когда колонна достигла середины селения, офицер скомандовал: «Стой!» — и принялся отдавать распоряжения. Сомнений быть не могло: они намеревались переночевать в Чейзи.
Какой-то солдат направился к штакетнику — выломать планки для костра, но офицер строго его одёрнул. Впрочем, нашлось другое топливо, главным образом жерди, приготовленные для заборов, и вскоре прямо на дороге и на пустырях около неё запылали десятки костров. Рольф оказался в ловушке: до рассвета оставалось не больше двух часов.
Он решил, что проще всего будет укрыться в доме, осторожно прокрался вокруг и тихонько постучал в окно спальни миссис Хаббл. Почтенная дама пробудилась сразу: в тревожные времена все спят вполглаза, а к тому же её муж порой пробирался в собственный дом этим же путём.
— Кто тут? — спросила она, чуть-чуть приподняв оконную раму.
— Рольф Киттеринг, — шепнул он. — Кругом полно англичан. Вы меня не спрячете?
Он мог и не спрашивать, ответ разумелся сам собой.
Рольф бесшумно влез в окно.
— Что происходит? Говорят, Макдона одержал победу на озере, но Платсберг взят?
— Нет-нет. Платсберг наш и останется нашим. Макдона захватил их флот, и, по-моему, англичане отступают в Канаду.
— Слава Богу! — радостно воскликнула она. — Я так и знала… Ш-ш-ш! — Миссис Хаббл предостерегающе прижала палец к губам и кивнула на дверь: — Там спит английский офицер.
Достав из сундука два одеяла, она проводила юношу на чердак. Под самым скатом небольшая дверца вела в чуланчик, куда убиралась обветшалая мебель. Рольф постелил там одеяла и, только теперь почувствовав, как устал, сразу же погрузился в крепкий сон.
На заре запели трубы — и лагерь пришёл в движение. Квартировавший в доме офицер вышел на крыльцо, чтобы не допустить никакого бесчинства. К нему подошли другие офицеры. Миссис Хаббл приготовила завтрак, но ели его, насколько мог судить Рольф, в полном молчании. Заплатив за еду, все они, кроме первого, отправились дальше на север во главе своего полка.
Вскоре на чердаке послышались крадущиеся шаги, дверца распахнулась, в ней появилось красивое, спокойное лицо миссис Хаббл, и, ободряюще кивнув, она поставила перед юношей накрытую ломтём хлеба кружку кофе и миску овсянки с молоком. Только те, кто в девятнадцать лет проводил на ногах двенадцать часов без единой крошки во рту, способны представить себе, как вкусны были эти изысканные яства.
В узенькое чердачное оконце Рольфу был виден тракт. Нарастающий гул шагов и голосов предупредил его, что приближаются новые войска, и тем не менее он с удивлением следил, как мимо без конца проходили рота за ротой. Сильная армия, но достаточно было взглянуть на лица солдат и офицеров, чтобы понять: армия, бесславно отступающая.