Роковая птичка
Шрифт:
– На доброе здоровье! – выдохнул Джад и осторожно приблизил край кружки к выступу челюсти, стараясь попасть туда, где пряталась дырка рта.
– За ваше здоровье. – Я поднял свою кружку.
– Хорошо! – расплылся Майк, опустив свою кружку примерно секунд через пятнадцать. – По-моему, это «Боллинжер-66» или 67, я прав?
– Не знаю, Майк, – признался Джад, – я не силен в иностранных языках и никогда не был.
– Так вот, – продолжал Майк, – я испытал огромное облегчение, когда Марсия снабдила меня некоторыми подробностями. Парень, владеющий собственным многоквартирным домом к западу Центрального парка и загородным особняком в Саутгемптоне, не может быть совсем уж мерзавцем, – он явно был в восторге от собственной мудрости, –
– Верно, – мрачно согласился я.
– И нет проблем! Ты – богат, Марсия на следующий свой день рождения тоже становится богатой. И все великолепно складывается!
Я сделал несколько больших глотков шампанского, поскольку меня охватило нехорошее предчувствие, что мне предстоит провести длинный вечер и даже ночь без воды и пищи.
– Я жду удара уже несколько минут, Майк, – вздохнул я, – почему бы тебе не выложить все, пока мы здесь сообща не состарились?
– Я все время радовался как ребенок, думая о том, какое счастье, что она выходит за богатого парня, владеющего домом в центре Нью-Йорка в престижном районе, а не за охотника за приданым, который всего лишь снимает апартаменты в этом доме на Сентрал-парк-Вест за сто пять долларов в месяц, – продолжал он все тем же веселым голосом, – за типа, не имеющего даже лотка с хот-догами на Кони-Айленд, уже не говоря об особняке в Саутгемптоне! Такой тип должен быть очень хитрым, Дэнни! Двуличный ловкий ублюдок, который живет сводничеством и разгребанием чужого белья и называет себя частным детективом!
– Ты имеешь в виду, как я? – высказал я блестящую догадку.
– Почему ты решил, что я не проверю, кто ты такой? – Он опять поднес кружку к губам, и она опять надолго к ним прилипла. – Марсия дала мне точный адрес твоих апартаментов. Мой знакомый в Нью-Йорке сказал, что все узнать проще пареной репы. Доллар швейцару – и вся твоя история как на ладони. – Он шлепнул пустой кружкой по столу. – Почти уверен, что это 66-го года, Джад. Урожайный был, хороший год. Второй огнетушитель прикончим позже. А пока разберемся с нашим небольшим дельцем, верно?
– Верно. – Джад поставил свою кружку на стол и медленно двинулся в мою сторону, непроницаемые черные глазки заблестели ярче.
– Расскажи-ка мне все по порядку, Дэнни, – голос у Майка был ровный, даже благосклонный, – может быть, я что-то не так понял?
– Сначала я хочу знать, чья это идея – твоя или Марсии? – спросил я.
– Марсия видит только волшебные цветы вокруг тебя, Бойд, – ей ничего об этом не известно. Будет нелегко ей все сообщить, когда мы закончим.
– Ты делаешь большую ошибку. – Я почувствовал, как мои слова беспомощно повисли в воздухе.
– Как ты с ней познакомился на Гавайях? Я проверил все досконально и выяснил, что ты не мог встретить ее в Нью-Йорке. Ты уже три дня провел в Гонолулу, когда Марсия прибыла в Нью-Йорк из Парижа.
Я пожал плечами:
– Раз тебе все хорошо известно, Майк, к чему эти вопросы?
Серые грифельные глазки долго изучали меня, взгляд был спокоен, пуст, что было пострашнее любой ярости.
– Он из твердых орешков, Джад, – произнес Буржесс бесстрастно, – есть такие, хотя я никогда не понимал, что ими движет.
Джад остановился в шести футах от моего кресла и застыл, видимо выжидая, когда Майк примет решение. Пока тот говорил, я передвинулся полегоньку на самый краешек сиденья, так, на всякий случай, хотя знал, что шансов у меня никаких. Спасти меня могла теперь только капризная дамочка по имени Судьба, если соизволит перевернуться сейчас на спину и лениво дрыгнет ногой, подавая сигнал.
Теперь Джад двинулся в мою сторону осторожными маленькими шажками, все время прикидывая расстояние между нами. У меня появилось сомнение по поводу его мыслительных способностей – похоже, в этом черепе кроманьонца все-таки существовал мозг, и, мало того, он функционировал. Великан остановился в двух футах,
прямо напротив меня, потом медленно наклонился вперед и ухватил меня за лацканы пиджака. Правым носком ботинка я лягнул его изо всей силы по берцовой кости и сразу же повалился на бок со стула. Надо сказать, что моя стратегия не увенчалась успехом. Я надеялся с помощью своего маневра заставить его запрыгать на одной ноге от боли, что позволит мне прыжком достичь стола и, схватив тяжелую кружку, врезать ему по черепу. Мечты! Напрасные мечты!Железные пальцы впились в мое плечо, прежде чем я успел достичь пола. Я почувствовал раздирающую боль в мышцах, когда он изменил направление моего движения из горизонтального в вертикальное.
– Джад был профессиональным борцом в течение пятнадцати лет, – услышал я голос Майка, – у него мозолей на голени больше, чем…
Мои пятки ударились об пол, коленные чашечки сотряслись. Я сжал в кулак свободную руку и занес для удара, но был остановлен на полпути. Железные пальцы перехватили мое запястье. Теперь я беспомощно стоял перед ним. А что еще оставалось?
– Мистер Буржесс? – Мой мучитель ожидал дальнейших указаний от босса.
– Надо его обработать, – сказал тот, – но не здесь. Пусть пока отдохнет, а я подыщу подходящее место.
Джад опустил свою ножищу на мой ботинок, но это был просто отвлекающий маневр, как я понял позже. Я чуть не взвыл от боли, и тогда он выпустил одновременно мое плечо и руку. Потом что-то похожее на стальной огромный мяч ударило меня в солнечное сплетение, а когда я согнулся, казалось, небо обрушилось на затылок. Забвение пришло недостаточно быстро. Сначала на долю секунды яростная боль взорвалась в голове, из глаз посыпались искры, наконец свет померк окончательно, и я вырубился, нырнув в спасительное забытье.
Глава 7
Едва придя в себя, избитый до полусмерти, я сразу пожалел, что очнулся. Все мое тело, казалось, состояло из кусков, испытывавших боль в разной степени – от невыносимой до терпимой. Сначала я просто лежал без движения, не открывая глаз, потом абсолютная тишина напугала меня. Я осторожно приоткрыл один глаз и ничего не увидел. В панике открыл широко оба глаза, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в непроницаемой тьме.
Ничего. По лицу заструился холодный пот. Я быстро сел и поморщился – сразу напомнила о себе пульсирующая, разламывающая боль в висках. Несмотря на это, я даже обрадовался – по крайней мере, теперь известно, что меня не похоронили заживо. Вдруг над моей головой зажглась лампочка, что вызвало острую боль в сетчатке. Понадобилось некоторое время, чтобы глаза снова привыкли к свету, а когда это произошло, то стало ясно, что усилия мои не стоили результата. Первое, что сфокусировалось, – огромная туша Майка Буржесса, склонившегося надо мной и напоминавшего мифическое чудовище. Меня немного утешило, что я все-таки могу сидеть, но ненадолго.
– Посади его в старое садовое кресло, Чарли, и привяжи руки сзади к спинке, – приказал Буржесс.
Кто-то подхватил меня под мышки сзади, взял ладонями в тиски шею, грубо и болезненно нагнув мою голову вперед, на грудь. Потом меня поволокли по полу. Чарли, или кто там был за моей спиной, приподняв, зашвырнул меня на деревянное сиденье стула. Он мог и не тратить столько времени зря, привязывая мои руки к спинке, потому что в данный момент я не смог бы даже почесать себе голову, если бы мои руки были свободны.
Подошел Майк Буржесс и остановился прямо передо мной. Потом неторопливо раскурил толстую сигару.
– Ну, как самочувствие, Бойд?
– Паршиво. – Я был с ним откровенен.
– Чарли! Поднимись наверх и притащи бутылку виски и пару стаканов!
– Слушаюсь, мистер Буржесс, – раздался гнусавый голос за моей спиной.
В боковом поле зрения наконец появился Чарли, и картина меня не порадовала. Хотя он не был таким монстром, как Джад Харрис, но и его фигура могла поразить воображение своими размерами.