Чтение онлайн

— Мой думать, ты есть чуть молодой, чтобы ходить без твой матка, юноша, — произнес человек.

В этот момент Мирал обеспокоился цокотом копыт по влажным камням туннеля. Человек подошел к развилке туннелей и, не останавливаясь, повернул направо. Но как он сообщит своей лошади о своих намерениях, подумал маленький мальчик. Мирал посмотрел вниз.

Человек и был лошадью! Или лошадь была человеком; Мирал никак не мог решить. Он снова посмотрел наверх, улыбка восхищения осветила его лицо.

— Ты кентавр! — вскричал Мирал.

— Конечно, — ответило существо, баюкая малыша в сильных руках.

Кентавр, похоже, был высотой два метра, от копыт

до макушки его аристократической головы. Он грациозно двигался по мокрым булыжникам, размахивая позади длинным хвостом. Вокруг плеч лошадиной части кентавра существо несло кожаный кошелек. Мирал потянулся маленькими ручками, чтобы исследовать его содержимое, но существо подняло его повыше, вне пределов досягаемости.

— Твой есть любопытный, — басом проворчал кентавр. — Несомненно, почему твой быть так глубоко пещеры.

— Кто-то позвал меня, — объяснил Мирал, больше всего мечтая понравиться этому существу. — Из туннеля.

Бледно-фиолетовые глаза кентавра расширились, и его походка невольно замедлилась, а затем снова ускорилась.

— Твой слышать Голос? Поистине твой обладать в душе магия, молодой эльф. Не все слышать зов Серая Драгоценность. — Он снова повернул, а затем еще. Вскоре малыш понятия не имел, где он был и где он сейчас.

Существо продолжало успокаивающе говорить с ребенком.

— Твой есть теплый, дитя. Твой матка должен дать ты молоко от лихорадка. Я отнесу ты прямо домой.

Мирал, убаюканный ровным шагом благородного кентавра, начал засыпать.

— Зачем ты здесь? — сонно спросил он.

— Ах, Серая Драгоценность, на самом деле, великое сокровище, — ответил кентавр. — И, по правде говоря, противный камень в прошлом делать меня на грань могила, и я поклялся месть. И это, маленький эльф, все, твой нужно знать.

Кентавр ускорил шаг, и вскоре малыш задремал в руках существа. Он периодически просыпался, однажды, когда его волосы колыхнул свежий ветерок, и он увидел, что движется сквозь безлунную ночь где-то снаружи пещер, и еще раз, пока кентавр практически бесшумно продвигался по мощеным улицам Квалиноста.

Наконец, они прибыли ко дворцу. Мирал проснулся достаточно для того, чтобы заметить, как они обошли строение, вошли через ворота в сад — Почему стража их не замечает, удивился он — а через него попали на задний двор. Большие руки положили его на мягкий мох и накрыли покрывалом.

— Засыпай, маленький эльф, — прошептал кентавр. — Твой будет нет помнить утром этот событие.

Похлопав напоследок малыша по плечу, кентавр описал по заднему двору круг и тихо скрылся.

Следующие несколько дней, Танис с Эльд Айлией по очереди несли вахту в мастерской у гнома. Флинт много раз говорил им не волноваться о нем.

— Вы слишком много внимания уделяете заботе об увечном гноме! — Бывало, ворчал Флинт, но эти слова явно не оказывали никакого действия на его сиделок. Солостаран приходил один раз и казался успокоенным сварливостью Флинта. Мирал навещал дважды, чтобы проверить, как у гнома идут дела.

К вечеру второго дня стало очевидно, что Флинт восстанавливает силы и, судя по уменьшению числа ругательств во время движения, боль пошла на спад. Тем не менее, Эльд Айлия была непреклонна в том, что гнома не следует оставлять одного, и она находилась с Флинтом, пока Танис отлучался во дворец, чтобы взять чистую одежду.

Однако, она разрешила Флинту работать над медальоном для Кентоммена Портиоса,

сидя в гнезде на койке.

— В конце концов, церемония начинается завтра, — невозмутимо сказала она, расстилая на столе бинт и сворачивая его таким образом, чтобы он лучше подходил для коренастого гнома.

— Завтра? — вскричал Флинт, вскочил с постели и со стоном схватился за плечо. — Я полагал, у меня есть еще три дня!

Айлия перехватила гнома на пути к двери — хотя непонятно было, чего он надеялся достичь, бегая по улицам Квалиноста без рубашки — и, с весельем в зеленовато-карих глазах, загнала его обратно в постель.

— Расслабься, — произнесла она. — У тебя есть три дня.

Разматывая старый бинт с груди гнома, она пояснила хитросплетения церемонии.

— Слово «Кентоммен», или «достижение совершеннолетия», на самом деле означает заключительную стадию церемонии из четырех действий, — сказала она, снимая с раны кусочек ткани. — Это сама зрелищная часть церемонии, свидетелями которой хотели бы стать большинство зевак. Однако, большинство эльфов словом «Кентоммен» обозначают всю трехдневную феерию.

— Первая часть называется Калтаса, или «Затенение», — пояснила акушерка, очищая нежными пальцами заживающую рану. — Эта часть стартует завтра утром. Во время Калтасы подросток — юноша или девушка, лишь бы он или она были знатного происхождения — в сопровождении родителей направляется в Рощу. — Она упомянула древний лесистый район в центре эльфийской столицы.

Айлия промыла кусочек ткани в миске с чистой водой.

— Когда проходящий Калтасу подросток такого высокого ранга, как Портиос, большинство простых эльфов пользуется случаем, чтобы пройтись парадом по улицам, надев самые пышные и цветастые наряды, а то и костюмы. Они танцуют и исполняют песни столь же древние, как и сама церемония, — сказала она. — Вот почему можно видеть, как во дворце делают яркие цветные флаги — чтобы пометить маршрут от него к Роще.

— Я хотел бы увидеть это, — произнес Флинт.

Эльд Айлия внимательно осмотрела место, где кинжал вошел в плечо Флинта.

— Думаю, ты будешь чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы пройтись по маршруту процессии завтра утром.

Она еще раз промыла рану, затем выплеснула миску через заднюю дверь мастерской.

— Что произойдет с Портиосом в Роще? — спросил гном.

— Беседующий отведет его в центр Рощи, затем церемониально повернется к нему спиной, — ответила акушерка. — Портиос останется в Роще на три дня, один, ничем не питаясь и лишь утоляя жажду из родника в центре Рощи. Никто не имеет права входить в Рощу и тревожить его, так же, как и он не имеет права пытаться покинуть ее.

— Звучит так, словно им следует выставить стражу, — угрюмо прокомментировал гном, стараясь не выказывать удовольствия от нежных прикосновений акушерки.

— О, они так и поступят, — заверила его Эльд Айлия. — Эльфийские дворяне будут по очереди нести стражу со своими церемониальными мечами — вроде того, который приносил сюда в починку Тайрезиан.

— А эта стража, в самом деле, нужна? — спросил Флинт.

— Скорее всего, нет, — согласилась стройная эльфийка. — Нарушить Калтасу — как и любую часть Кентоммена — для эльфа означает, что к нему всегда будут относиться, как к ребенку, вне зависимости от его возраста.