Чтение онлайн

Годы, напряженный труд и усталость стали сказываться. Начались срывы на работе. Он не смог начать съемку в фильме "Белое солнце пустыни", хотя главная роль - товарищ Сухов, великолепно сыгранная Анатолием Кузнецовым, по признанию автора сценария Валентина Ежова, писалась для него. Не смог Георгий закончить и съемки в кинофильме "Верьте мне, люди" (его в конце концов заменил Кирилл Лавров), хотя и снялся в начальном эпизоде - в бое с волками. Георгий никогда ничего не боялся, снимался без дублеров, и драку с настоящими волками провел сам. В результате получил травму - волк прокусил ему ладонь правой руки, указательный палец на всю жизнь остался искалеченным. Но это, хотя и досадные, всего лишь эпизоды в его большой творческой жизни. В редкие свободные дни он отправлялся на рыбалку в Икшу или копался дома в моторе своего старого автомобиля.

Ни сбережений, ни какой-либо собственности за всю свою долгую трудовую жизнь он не собрал. И вдруг в результате "перестройки" и гибели театра и кинематографа, казалось бы, незаменимый артист отечественного кино остался без работы, без средств, без надежд. Для гордого и знаменитого человека начался мучительный процесс оформления нищенской пенсии и бесконечное ожидание хоть какой-нибудь работы. Молчание и пустота. И вот шестого апреля умерла собачка Фроська. Надо похоронить. Ему помогает выдолбить в мерзлой земле могилку бездомный человек, который обитал на лестнице их кооперативного дома по улице Черняховского. Потом поднялись в квартиру. По обычаю помянули Фроську. Как произошла трагедия, в чем причина конфликта - об этом можно только гадать. Ничего не выяснили и первые протоколы допроса: случившееся в тот роковой день Георгий Александрович помнил плохо и отрывочно, так как принял тогда 50 граммов водки и несколько таблеток "тазепама". Все произошло как бы в шоке, и он сам вызвал к себе на квартиру милицию. Его арестовали.

В тот же вечер мне домой позвонила Муза. Просила помочь. Простить такой поступок невозможно, но попытаться понять, что толкнуло Георгия на преступление, в чем его причина - необходимо. Тогда мне показалось, что виной всему была болезнь, его потрясенная последними событиями, за-мутненная психика. Я стал готовить ходатайство от имени гильдии киноактеров и Союза кинематографистов с просьбой об освобождении Юматова из-под стражи. Вот текст письма:

"Прокурору гор. Москвы

государственному советнику юстиции II класса

Пономареву Г. С.

от гильдии актеров кино России

и Союза кинематографистов РФ

Ходатайство.

Неожиданным и горьким для всех нас явилось известие о трагедии, происшедшей с нашим товарищем, народным артистом России Георгием Александровичем Юматовым. Просим Вас учесть, что сейчас, после ранения на войне и травм, полученных за долгие годы работы в кино, здоровье Юматова находится в крайне критическом состоянии, и мы убедительно просим Вас изыскать возможность освободить этого человека из-под стражи на период следствия. Мы знаем, что он не бандит, не злодей и глубоко переживает происшедшую трагедию. Мы поручаемся, что Георгий Александрович Юматов, будучи на свободе, не скроется от следствия и суда, будет являться по первому требованию правоохранительных органов и не допустит нарушения закона".

Но закон есть закон. Георгия на поруки не выпустили, болезнь обострилась, и его положили в тюремную больницу. Следствие проходило очень вяло и формально. Были выдвинуты четыре версии происшедшего, но ни одна из них не была достаточно проработана. В гильдии мне предложили обратиться за помощью к известному адвокату Борису Кузнецову. Этот человек сумел глубоко прочувствовать всю трагичность события и начать детальное и внимательное расследование. Знакомясь с первоначальными материалами дела, Б. Кузнецов заметил многие упущения: во-первых, не была проведена баллистическая экспертиза; во-вторых, он обратил внимание на то, что в исходных материалах не упоминается о резаной ране головы, полученной Юматовым в день убийства. Во время уборки юматовской квартиры был обнаружен нож, и след от него совпадал с раной актера. Проведенная трассологическая экспертиза подтвердила версию о необходимой обороне.

Ввиду убедительности доказательств дело было прекращено на стадии предварительного расследования, и 6 мая, ровно через два месяца, после того как в квартире Юматова прозвучал роковой выстрел, артист был выпущен на свободу.

Однако трагедия, происшедшая с ним, потрясла его организм, здоровье так и не восстановилось. Обострилась язва, пришлось делать сложную операцию, усилилась болезнь сердца, и через два года Георгия не стало.

Он был очень скромным человеком. Дважды я делал программы на ТВ с участием Георгия, и каждый раз просил его надеть боевые награды, в том числе и знаменитую матросскую медаль Ушакова. Оба раза Юматов говорил, что забыл надеть награду. Он не любил рассказывать о войне и только однажды был вынужден рассказать о своих боевых подвигах,

когда пришел в профком театра подписать характеристику для поездки в Вену. Его как одного из участников освобождения города приглашал на празднование магистрат Вены. Я не удержался и спросил: а когда на бронекатерах штурмовали город, разве ему характеристика от профкома требовалась? Георгий ответил, что тогда это было не нужно. И тут я узнал, как было дело.

Апрель 45-го. Все мосты через Дунай взорваны, кроме одного, по которому отходит в Вену танковая дивизия СС "Мертвая голова". Оба берега реки в руках немцев. Наша авиация бездействует - нелетная погода. И вот тогда моряки на бронекатерах скрытно в тумане причаливают к быкам моста, по веревкам забираются наверх и забрасывают гранатами отступающие танки. От полной неожиданности возникает паника, радист с катера дает радиограмму: "Моряки захватили мост". Наши срочно выбросили десант на оба берега и захватили единственный мост, по которому советские войска и вошли в Вену. Пока длилась операция по захвату моста, немцы пришли с себя и уничтожили почти всех отчаянных моряков. Оставшиеся в живых были очень сильно искалечены. Среди раненых, но живых был и 19-летний Георгий Юматов.

Я вспоминал его рассказ жарким летним днем 1999 года на Ваганьковском кладбище, когда прощался с его женой Музой Викторовной, не надолго пережившей Георгия. В тот же трагический день на другом кладбище Москвы хоронили сокурсника Музы - Евгения Моргунова. Все трое начали свой путь в кино с замечательного фильма "Молодая гвардия" и ушли из жизни почти одновременно.

Заканчивается столетие и скоро, наверное, останется немного людей, которые были свидетелями и участниками тех великих и трагических свершений, которыми так богат бурный XX век.

ВСТРЕЧИ

Как-то перебирал домашний архив и наткнулся на огромную связку почетных грамот. Пожелтевшие листки с портретами вождей, с лентами краснофлотцев, с автографами секретарей ЦК, руководителей республик, областей, городов, начальников шахт, директоров заводов, командиров воинских частей и подразделений. И за всем этим стоит большая, сложная жизнь, огромная работа. Сейчас все это выглядит смешно и архаично... За этот труд не платили. Это наша отдача - ведь любовь не бывает без взаимности. И вот актеры кино, особенно поколение отца, много времени отдавали так называемой шефской работе, а за это воинские части предоставляли для съемок корабли, дивизии, самолеты. Вот это взаимное уважение, взаимное обогащение, взаимное проникновение стоит за пожелтевшими листами, трогательными документами великой эпохи.

Шефское окормление давалось нелегко: продолжительные перелеты, выступления в трудных условиях. Но тем не менее этот благородный труд, мне кажется, и был той отдачей за любовь, которую испытывали наши зрители к актерам кино. Я это видел своими глазами. Конец 50-х, начало 60-х годов коммерческие выступления, первые огромные, стотысячные стадионы. Кировский в Ленинграде - полон, "Динамо" в Москве - полон , а в других городах, Алма-Ате, Ташкенте, Свердловске, Тбилиси, Ставрополе, Иркутске, Владивостоке,- везде десятки, сотни тысяч людей... По два, по три выступления... Искренняя любовь зрителей к кинематографу. Даже выдающиеся, великие мастера эстрады Клавдия Шульженко и Лидия Русланова, солисты балета отходили на второй план. Афишей - главным притяжением зрителей!
– были именно актеры кино.

Замечательные народные фестивали, когда город жил одной жизнью, масса кинотеатров, выступления актеров, и вся эта работа проводилась, как я уже говорил, бесплатно.

Какие интересные встречи, какие интересные люди, какие разговоры, какая любовь... Я помню одну из первых встреч на стадионе "Динамо". Нас провезли через толпу зрителей на автобусе к служебному входу. Вдруг крик в толпе:

– Да пропустите меня! Я опаздываю!

– Куда ты, да кто ты такой?

– Я Бабочкин! Я Чапаева играл!

Мгновенная тишина. И неожиданно голос какой-то женщины:

– Го-осподи, Борис Андреич, а вы еще живые?

Зрители настолько отождествляли актера с той ролью, которую он сыграл, что разделить эту, скажем так, любовь было невозможно. Чапаев погиб, и все это видели, а он оказался здесь - живой. Какая радость, какое счастье и какое наивное восприятие кинематографа!

Бывали и другие встречи. Владимир. Стадион. Мы с отцом в комнате для актеров. Вместе, мужчины и женщины, милиционер приводит какого-то пожилого человека со скромным букетиком цветов, осматривается и, наконец, обращается к отцу, как к самому знакомому: