Родовая магия
Шрифт:
— Уводите мальчишку, — сказал он, обращаясь к моим «стражам». — Вы знаете, что с ним делать. Нужно вымыть его и нанести на тело мазь, которую приготовил этот бесполезный кретин Лавуазье — надеюсь, хоть с этим он справился. Впрочем, займитесь пока омовением, этого вам должно хватить. Мальчишка будет послушен после зелья. Ритуальные рисунки на его тело я нанесу сам. Известите меня, когда все будет готово.
— Да, милорд, — подобострастно отозвался Макнейр — единственный из Пожирателей-мужчин, кто оставался в поле моей видимости. Руки на моих плечах сжались еще сильнее. Я почти не мог пошевелиться — но этого было и не нужно. Меня практически на весу подтащили к той самой «потайной» двери, из которой появились Пожирателй, и, протолкнув вперед, провели по короткому и довольно широкому коридорчику.
Коридор привел нас в просторную круглую комнату, настолько не походившую на традиционные помещения всяких подземелий, что я приоткрыл рот от удивления. По размеру она мало уступала зале «святилища» — разве что стены ее были целиком сложены из все того же
Раздеваться под пристальными взглядами Пожирателей Смерти было, мягко говоря, неприятно, но мне было некуда деваться. Отданный приказ подгонял, словно подталкивая изнутри — почти в той же степени, как вид того, как мои стражники явно угрожающе посматривают на меня в прорези своих масок. Или мне это только казалось? Поеживаясь — не от холода, в помещении было довольно тепло, благодаря согревающим чарам, — я быстро скинул одежду и скользнул в теплую воду. Бассейн был довольно глубокий, так что я сразу погрузился с головой, но не ощутил дискомфорта от холода, который обычно сопутствует резкому погружению. Температура воды была подобрана почти идеально. Вынырнув, я увидел, что Пожиратели с палочками наготове окружили бассейн, заключив его в кольцо. Мне стало не по себе от вида нацеленных на меня палочек, но мои тюремщики не предпринимали никаких действий и через некоторое время я немного расслабился. Наверное, это было что-то вроде страховки на тот случай, если мне придет в голову попытаться совершить какую-нибудь глупость, вроде попытки утопиться. Хотя, конечно, зелье запрещало мне причинять вред кому-либо, включая себя, но, как я уже успел убедиться на примере Лавуазье, все зависело от того, что именно считать вредом. В том положении, в котором я находился, я мог посчитать смерть высшим благом — и тогда попытка суицида уже не была бы расценена как «причинение вреда». Впрочем, подобные размышления могли сейчас помочь разве что в теории. Я ни за что не успею захлебнуться как следует, даже если попробую нарочно вдохнуть воду — меня в ту же секунду вытащат и откачают. Вздохнув, я подплыл к одному из бортиков, взял с него мочалку (уже привычный сетчатый пучок) и бутылочку жидкого мыла (на сей раз с ароматом яблока) и начал мыться.
Понимая, что сопротивление сейчас ни к чему не приведет — от одной мысли мне становилось дурно — я постарался максимально отрешиться от происходящего и сосредоточиться на чем-то другом. Я ведь так и не успел сообщить Гарри о том, что мне удалось выполнить его просьбу и вывести из игры Лавуазье. Но что будет дальше? Из тех скудных сведений, что я почерпнул вчера в разговоре с Поттером, я знал только то, что их план начнет работать, если на смену Лавуазье Волдеморт вызовет Снейпа. Тогда, если Северус прибудет сюда… и что? Насколько я помнил рассказы отца, метка может привести Пожирателя к Лорду, но только его одного, или, в лучшем случае, еще пару человек с ним. И что это даст? Что могут двое — ну хорошо, считая крестного, трое — сделать против той чертовой уймы Пожирателей, которая ошивается в доме? Не говоря уже о самом Лорде? Да это же чистое самоубийство!
Так, стоп, Драко, стоп. Северус не пойдет на настолько откровенную глупость. Наверняка план куда сложнее — тем более, раз придумала его Блейз, а Снейп согласился в нем участвовать. Если только они не поддались панике от отчаяния. ЕСЛИ… Вот именно, «если»! Слишком много «если» — и в плане, и во всех надеждах. И если всего лишь одно из этих «если» не сработает — пиши пропало! Например — предполагается, что Волдеморту нужен зельевар. А что если не так уж и нужен? Что если Лавуазье успел сделать бОльшую часть работы, и то, что осталось может проконтролировать любой маг, мало-мальски понимающий в зельях? Правда, мэтр говорил, что кое-какие его зелья нуждаются в постоянном присмотре — но вдруг у него было в ассистентах кто-то из Пожирателей? А вдруг сам Лорд займется этим — лично? Он, Салазар побери, как ни крути, сильный маг, и в своей области практически гениален. Уж во всяком случае, сварить пару-тройку зелий ему точно по плечу. Да и Алекто, кажется, что-то в этом роде упоминала. Вот и получается, что все мои старания насмарку. Хотя нет, опять же, Лорд ведь что-то говорил о том, что в его распоряжении не один зельевар? Можно ли это расценивать как намек на Северуса? Наверное, да, но… Все опять упирается в то же самое «если».
Занятый своими раздумьями, я не очень торопился с мытьем — но меня никто и не думал подгонять. Времени до заката оставалось не так уж много — часа четыре, а если принимать во внимание, что плескался я довольно долго, то, может быть, и три. Наконец, когда ощущение окружающей тело воды перестало быть комфортным, а подушечки пальцев сморщились, я подплыл к бортику бассейна, там, где его дно постепенно повышалось, и, сделав усилие, выбрался из воды. Круг Пожирателей распался. Один из них протянул мне огромное и чистое белоснежное полотенце, на удивление пушистое и мягкое, которое разом укутало меня всего, чуть ли не с головой. второй достал откуда-то объемистый непрозрачный фиал, видимо, с какой-то жидкостью, и жестом указал мне на низкую кушетку. Я припомнил, что Волдеморт, вроде бы, приказывал натереть меня какой-то мазью. Зачем,
интересно? Подспудно снова пришла мысль о сопротивлении, но чьи-то сильные руки уже отобрали у меня полотенце и толкнули к кушетке. Я невольно ощутил себя какой-то куклой. То ли из-за зелья, то ли от общей атмосферы и долгого купания — а может, из-за того и другого сразу, — мое тело казалось будто чужим. Я пребывал в странном, отстраненно-расслабленном состоянии, и даже если бы моя воля вдруг освободилась от гнета чужого контроля — что маловероятно, — едва ли я сейчас был способен сопротивляться, даже в чисто физическом плане. Дезориентированный, я улегся лицом вниз в ожидании того, что произойдет дальше.Дальнейшая процедура больше всего напоминала сеанс массажа. Я окончательно размяк, хотя и понимал, что цель не в том, чтобы доставить мне удовольствие, а в том, чтобы покрыть мою кожу слоем непонятного вещества из этого Ьфиала. Это оказалась не совсем жидкость, а что-то вроде крема или лосьона, легкое, и быстро впитывающееся в кожу. Чего я никак не ожидал, так это того, что у одного из моих дюжих тюремщиков окажутся такие на удивление мягкие и заботливые руки. Казалось, мною занимается не Пожиратель смерти, а профессиональный массажист — мелькнула дурацкая мысль, что возможно, так оно и было? Хотя я с трудом мог представить себе чистокровного, занимающегося чем-то подобным. Или вообще просто — любого человека, способного совместить в себе стремление делать людям массаж и сочувствие идеям Волдеморта. А может, это просто какой-нибудь массажист, которого сюда привели под заклятием Империус? Под маской не разберешь лица, и совсем не обязательно иметь метку, чтобы носить ее.
Тем временем «массажист» деловито перевернул меня на спину и спокойно продолжил свое дело. Теперь я получил возможность рассмотреть его внимательнее. Из всех Пожирателей он был, пожалуй, самым «субтильным», если можно так выразиться в отношении человека, бывшего минимум вдвое крупнее меня, и головы на полторы выше. Если МакНейра, или тех же Крэба и Гойла я узнал довольно легко, то определить личность этого человека мне никак не удавалось. Глаза в прорезях маски были бесхитростно-карими — и практически равнодушными. Нет, в них не было характерной для подчиненного Империусу человека пустоты. «Массажист» явно полностью контролировал себя, а значит, скорее всего, находился тут по своей воле. Но в его взгляде не было ни злости, ни презрения, которыми пылали ко мне все Пожиратели за то, что я выкинул их из своего дома два года назад. Не было даже злорадства.
Вроде бы, то что он делал со мной — втирал легкий крем в кожу, не пропуская ни малейшего участочка, должно было бы быть… на грани неприличия. Лавуазье показался мне извращенцем и развратником из-за куда меньшего. Но, очевидно из-за этого равнодушного взгляда, я совсем не чувствовал себя ни униженным, ни даже смущенным. Этот Пожиратель и не думал приставать ко мне — даже когда касался эрогенных зон. Он просто выполнял поручение Темного Лорда — натереть мое тело этой непонятной мазью.
Наконец «массажист» закончил и поднялся с края кушетки, отставляя в сторону опустевший фиал. Интересно, для чего нужна эта мазь? Я пошевелился, собираясь сесть — и чуть не вскрикнул от пронзивших меня ощущений. Казалось, не было ничего необычного в том, что кожи касалась пушистая махровая ткань еще одного полотенца, покрывавшего кушетку. И все-таки то, что я ощутил, было в несколько раз острее и сильнее обычного. Я ошеломленно заморгал, и услышал, как злорадно фыркнул МакНейр при виде удивления на моем лице.
— Эта мазь сделала твою кожу в несколько раз более чувствительной, чем обычно, — подал голос «массажист», все так же равнодушно глядя на меня. — Не бойся, мальчик, это приятно… пока, — он хмыкнул, и это было первой эмоцией, которую он проявил. — Уверен, после ритуала наша Белла найдет, как этим воспользоваться в своих целях — что уже не доставит тебе удовольствия. Поэтому наслаждайся, пока можешь.
— Вот еще не хватает, чтобы этот сопляк вертел тут перед нами своей задницей! — фыркнул Макнейр, вытаскивая что-то из стоящего у стены сундука, который я сначала не заметил. Это что-то он кинул мне на колени — и при ближайшем рассмотрении это оказалось мантией из струящегося черного шелка. Когда я взял ее в руки, я заметил еще одну особенность — на фоне черной ткани моя кожа, казалось, светилась странным перламутрово-жемчужным отливом. В первый момент я подумал, что мне это показалось — но нет, видимо, благодаря этой мази, мое тело действительно светилось. Теперь до меня начинало потихоньку доходить, что это за вещество. Что-то подобное использовали иногда в Парижских борделях, куда меня возил отец. Правда, сам я с этим не сталкивался, — как объясняли девушки, с которыми я имел дело, это были штучки для клиентов постарше, которым уже не хватало естественных ощущений (ну и хотелось выглядеть попривлекательнее — или сделать привлекательнее партнершу). Я хмыкнул: похоже, Волдеморт решил не ограничиваться афродизиаками (а я был практически уверен, что дойдет и до них).
Дальше потянулось ожидание. Я надел мантию — прикосновение шелковистой ткани было чрезвычайно приятным, но ощущение все равно казалось каким-то неправильным, так что я старался не делать лишних движений, и просто уселся на кушетку, скрестив ноги и откинувшись на небольшое изголовье. Пожиратели негромко переговаривались между собой — но так тихо, что слов было не разобрать. Я лениво рассматривал складки своей мантии. Готов поспорить на половину своего состояния, что Джинни тоже обрядят в подобное одеяние, но почти наверняка в белое. Все-таки Лорд не изменил своим привычкам и любви к дешевым театральным эффектам…