Родная душа
Шрифт:
– Правда, – нехотя кивнул Ваня. – Он что-нибудь узнал?
– Узнал. По моей просьбе он поговорил с создателями передачи и замолвил слово за тебя. В общем, фотографии мы отошлем сразу, потом тебе их вернут, не волнуйся. Съемки передачи через неделю.
– Так скоро? – растерялся Ваня.
– Да не волнуйся ты. Просто придешь, расскажешь, что ищешь свою родную маму, покажешь фотографии. Вот только, по словам Ани, я поняла, что ты совершенно не знаешь, из какого родильного дома или Дома ребенка тебя забрали? – спросила Туся.
– Да я как-то и не интересовался особенно. Просто мне неудобно
– Понятненько. – Туся задумчиво перебирала фотографии.
– А это что, очень важно? – робко поинтересовалась Аня.
– Вообще-то так было бы легче найти его маму, потому что если есть сведения, где именно усыновили ребенка, то по документам можно установить, кто его мать, а потом уже и искать ее по крайней мере, так нам объяснили на студии, сказала Туся.
– Тогда я попробую узнать, – без особого энтузиазма пообещал Волков.
– Вот и хорошо, – кивнула Туся. Тут в комнату заглянула Анина мама.
– Ребята, давайте-ка быстренько ужинать, иначе все остынет.
– Ой, нет, спасибо, я пойду, – спохватилась Крылова. – Меня ведь Толик ждет.
– Где ждет? – удивилась Аня.
– У «Кашалота», там сегодня тусовка намечается. Он со сборов приехал всего на три дня. – объяснила Туся. – Хотите, пойдемте снами, – с явной неохотой пригласила она, только ради приличия.
Она знала, что Ваня с Аней наверняка откажутся. И не ошиблась.
– Да нет, мы, пожалуй, не пойдем, – покачал головой Ваня.
– Ну ладно, беги к своему рыцарю, иначе Толик, пока тебя будет ждать, совсем обледенеет, – добавила Аня.
– Тогда пока, до встречи в школе, – попрощалась Туся и выскочила за дверь.
– Ну-ка оба, марш за стол! – снова скомандовала Анина мама.
Ужин прошел более чем приятно. Марина Сергеевна была очень вежлива с Ваней, особенно с тех пор, как дочь стала приносить домой только хорошие отметки. Потом Аня вышла проводить Волкова на лестничную площадку.
– Вань, как ты думаешь, она быстро найдется? – спросила Аня, прижимаясь к нему.
– Не знаю, но чем скорее, тем лучше, – ответил он.
– А как же ты разузнаешь, откуда тебя забрали твои родители? – продолжала допытываться девушка.
Ей не хотелось отпускать от себя Ваню, и она старалась как можно больше отдалить момент расставания.
– Попробую осторожно спросить у мамы, – немного подумав, сказал Ваня.
– А если она что-то заподозрит? Ты же ведь не хочешь, чтобы родители что-нибудь узнали? – спросила Аня.
– Будем надеяться, что не заподозрит, – несколько легкомысленно парировал Ваня.
Они еще долго стояли на площадке, прижавшись друг к другу. Ане было интересно, какая она на самом деле, родная мать Вани. А Ваня думал совсем о другом.
После Тусиных слов о том, что нужно узнать, из какого роддома родители забрали Ваню, ему вспомнился тот памятный разговор двухмесячной давности между его родителями. Папа тогда сказал маме: «Ты только вспомни, при каких обстоятельствах мы его усыновили». Тогда Ваня не придал особого значения этой фразе, но теперь она неотступно преследовала его. Выходит, что родители усыновили Ваню при каких-то странных обстоятельствах, а не так, как это обычно делают другие семейные пары. И Ваня
хотел во что бы то ни стало узнать, что же это за обстоятельства.…С родителями ему удалось поговорить только следующим вечером, потому что от Ани он вернулся поздно, когда папа с мамой уже спали. Ему не хотелось их беспокоить.
Ваня предусмотрительно дождался, когда отец пойдет смотреть вечерние новости, и скользнул к маме на кухню. Он решил, что от мамы все-таки узнает больше и подробнее, чем от отца, который наверняка сразу заподозрит что-то неладное. Мама же всегда рассказывала охотно, если Ваня спрашивал ее.
– Ужин сейчас будет готов, – ласково улыбнулась мама. – Подожди немного, сынок.
– Угу, – пробурчал он, судорожно соображая, как начать разговор, чтобы не с бухты-барахты, а как нечто само собой разумеющееся. – Мама, давай я тебе помогу, – предложил он.
– Тогда почисть морковь! А тебе что, сегодня заняться уже нечем? – спросила она.
– Да можно и так сказать, – согласился Ваня. – Уроки я сделал, Анютка должна позвонить, но только попозже: она по алгебре тройку должна закрыть, сейчас занимается, а я решил ей не мешать во время такого ответственного занятия, – объяснил он, выбрал самую большую морковку и начал яростно скрести ее ножом.
Ваня сильно нервничал. Морковь то и дело выскальзывала из рук, но он мужественно дочистил ее до конца и взял другую.
– Мам, а вы с папой коренные москвичи? – наконец набравшись храбрости, спросил он.
– А почему ты спрашиваешь? – вопросом на вопрос ответила мама.
У Вани на самом деле были причины задать столь странный, но вместе с тем необходимый вопрос. Он целый день думал о том, с чего начать такой важный для него разговор, и наконец придумал. Ему вдруг пришло в голову, что прежде всего нужно узнать, в каком именно городе его усыновили. Ваня знал, что раньше мама и отец долгое время жили в другом городе, но было ли это до того, как они усыновили ребенка, или после, этого он не знал. А установить это было необходимо. Ведь если его усыновили в Москве, то найти его мать, вероятно, будет гораздо легче.
– Знаешь, сегодня в школе зашел разговор о коренных москвичах. Меня спросили, коренной ли я москвич, а я даже не смог ничего ответить, – как можно более убедительно проговорил Ваня.
Он сам себя ненавидел в этот момент, ведь ему приходилось врать. Но ложь эта была необходима во имя собственного спокойствия и спокойствия близких людей.
Мама вытерла руки о фартук и испытующе посмотрела на сына.
«Ну вот, – промелькнуло у Вани в голове, – наверняка она догадалась и теперь будет беспокоиться».
Прежде чем ответить, мама села напротив Вани, погладила его по голове и только потом сказала:
– Я-то, Ванечка, коренная москвичка, а вот отец из Самары, ведь именно там ты стал нашим сыном.
Ваня был поражен: он почему-то очень надеялся, что его усыновили все-таки в Москве.
– Мы, когда поженились с папой, жили в Самаре, а потом отцу предложили место в Москве, – продолжала рассказывать мама. – Кто же будет отказываться от такого подарка судьбы? Вот мы и переехали. У меня ведь здесь бабушка жила, она была старенькая совсем. Ты ее, наверное, не помнишь?