Чтение онлайн

И в какой момент ему это надоест.

Когда он просто остынет.

И что тогда останется у меня.

Он вдруг открывает глаза.

Смотрит на меня снизу вверх — сонно, но с усмешкой, которая у него появляется почти всегда.

— Что, снова в бой?

Я качаю головой.

— Нет… я просто смотрю.

Он несколько секунд молча разглядывает меня, будто пытается понять, шучу я или правда так и сижу тут среди ночи со своими мыслями.

— Хорошо, — тихо говорит он.

И снова закрывает глаза.

Будто

для него в этом нет ничего странного.

А я продолжаю сидеть в изголовье, обняв колени, и смотрю на него в полумраке комнаты, где всё снова стало слишком тихо.

Он слишком большой для этой кровати. Я смотрю на него и понимаю, что в таком положении у него через пару часов просто будет болеть всё тело. Он лежит поперёк, одна нога почти свисает, плечо упирается в край.

Я осторожно наклоняюсь и пытаюсь его чуть сдвинуть.

— Лер, не толкай… сейчас… — бормочет он сонно, даже не открывая глаз.

Я закатываю глаза.

— Господи, да я тебя положить нормально пытаюсь!

Он что-то недовольно мычит, но всё-таки чуть поворачивается. Я тяну одеяло, толкаю его плечо, пытаясь развернуть вдоль кровати. Это почти смешно — двигать взрослого мужчину, который тяжелее меня раза в два и при этом спит, как медведь.

— Ты невозможный… — тихо бурчу я.

Он наконец открывает один глаз, мутный от сна, смотрит на меня секунду.

— Заботишься, значит…

В его голосе появляется лёгкая усмешка.

Я фыркаю и откидываюсь обратно к изголовью.

— Не придумывай. Просто не хочу слушать утром, как у тебя всё болит.

Он что-то тихо хмыкает и закрывает глаза снова, уже лежа нормально. А я всё равно ещё какое-то время сижу рядом, поджав ноги, и думаю, что всё это выглядит слишком… по-домашнему для того, что он назвал просто сексом.

Он снова затихает, дыхание становится ровным, тяжёлым. Я смотрю на него в полумраке и ловлю себя на странном ощущении.

И дело даже не в том, как он выглядит. И даже не в том, как говорит.

Я почему-то чувствую близость.

Такую, которую трудно объяснить даже самой себе.

И тут же внутри появляется другая мысль: «А может, это вообще какой-то синдром?»

Та самая странная человеческая привязанность, о которой иногда читаешь и думаешь: "Ну как так можно". Женщины ведь не всегда глупые. Многие всё понимают, видят, чувствуют… и всё равно остаются. Потому что такие отношения втягивают. Медленно, тихо. Как омут.

«Может, я просто попала в тот самый омут», — думаю я.

Я вздыхаю и провожу ладонью по лицу.

Нет, здесь всё вроде другое. Никто никого не держит, не давит, не заставляет.

Но ощущение всё равно странное.

Где-то между теплом и пустотой.

И если честно, сейчас я чувствую себя… использованной.

Не потому, что он сделал что-то не так.

А потому что я сама позволила этому зайти глубже, чем собиралась.

Утром я проснулась

одна.

Как говорится, ни звоночка, ни письма. Только пустая половина кровати и тишина в квартире, которая почему-то кажется чуть холоднее, чем обычно.

Я лежу ещё несколько минут, смотрю в потолок и пытаюсь понять, что именно чувствую. Ничего нового, если честно. Всё ровно так, как и должно было быть.

Сегодня пятница.

Значит, вечером нужно быть там. Улыбаться, разговаривать, делать вид, что всё легко и просто. Вливаться в общий шум, где люди смеются громче, чем думают.

И где будет он.

Я знаю, как это обычно происходит. Немного разговоров, случайные взгляды, какие-то короткие фразы на ходу. Как будто между нами ничего особенного нет.

И где-то между всем этим — ловить крохи его внимания.

«Может, сегодня повезёт», — думаю я.

Может, он снова посмотрит на меня чуть дольше обычного. Может, скажет что-то тихо, чтобы никто не слышал. Может, позже предложит поехать к нему.

Или приедет ко мне.

Если время будет позволять.

Я собираюсь, выхожу на улицу и на секунду останавливаюсь у подъезда. Воздух свежий, утренний, ещё не успевший пропитаться городским шумом. Я глубоко вдыхаю, будто это может хоть немного привести мысли в порядок.

На лавочке снова сидит баба Катя. Как будто она и не уходила никуда. Сидит, греется на солнце и медленно дышит этим утром.

— Как дела, Лерочка? — спрашивает она, прищурившись.

— Да… нормально. Вроде.

Она смотрит на меня внимательнее, чем обычно. Так смотрят люди, которые прожили достаточно, чтобы слышать не только слова.

— Вроде, — повторяет она тихо.

Я пожимаю плечами.

— Бывает.

Баба Катя усмехается уголком губ и немного откидывается на спинку лавки.

— Знаешь, Лерочка… в жизни одна странная штука есть.

Я невольно останавливаюсь.

— Какая?

Она смотрит куда-то вперёд, на двор, где кто-то хлопает дверью машины.

— Когда человек рядом с тобой — ты всё время думаешь, что он решает. Приходит, уходит, смотрит, не смотрит… будто вся жизнь от него зависит.

Она на секунду замолкает и переводит взгляд на меня.

— А потом проходит лет десять, двадцать… и вдруг понимаешь одну простую вещь.

Я молчу.

— Не он тогда решал. А ты.

Она слегка пожимает плечами.

— Просто ты разрешала.

Я чувствую, как внутри что-то тихо сдвигается.

Баба Катя снова улыбается — спокойно, без назидания.

— Так что смотри внимательно, девочка… — говорит она мягко. — Иногда мы думаем, что нас втягивает в воду. А на самом деле мы просто сами не хотим выходить на берег.

— Спасибо… я пойду.

— Давай, Лерочка. Не грусти.

Я киваю и выхожу со двора. Иду медленно, почти не глядя по сторонам. И почему-то всё время думаю о её словах.