Рихард Зорге
Шрифт:
В Японии практически открыто велась идеологическая подготовка к будущей войне. В стране был создан мощный пропагандистский аппарат, который занимался подготовкой населения и личного состава вооруженных сил к выполнению «священного долга». Большое внимание уделялось внушению японскому народу и военнослужащим ненависти к Советскому Союзу, который путем «мировой революции пытался подчинить себе все народы мира». В то же время население убеждалось в том, что именно Япония призвана господствовать над другими народами и странами.
Особую обеспокоенность Наркомата обороны и военного командования Красной армии вызывали военные приготовления Японии в Маньчжурии, граничащей с Советским Союзом. В качестве плацдармов для нападения на Советский Дальний Восток готовились также
Всё это требовало усиления восточной группировки Красной армии, чтобы она была способна не только отразить нападение японцев, но и нанести ответный удар. На Дальнем Востоке формировались дополнительные дивизии и бригады, создавались склады вооружения и боеприпасов, необходимые для мобилизационного развертывания новых соединений. Эти мероприятия требовали привлечения дополнительных ресурсов Советского государства, которых в то время явно не хватало. В этих условиях Наркомат обороны нуждался в достоверной информации о намерениях японцев в отношении СССР, составе и боевом потенциале японской армии, планах ее действий в случае нападения на Советский Союз. Нелегальная резидентура в Токио давала ответы на многие из этих вопросов, ее сведения отличались высокой достоверностью и оперативностью, что не могли не видеть в Разведывательном управлении. Так, несмотря на все сложности периода чисток и разоблачения «врагов народа», группа Зорге была сохранена, а количество срочных разведывательных заданий Центра, направлявшихся резиденту, было по указанию Гендина значительно увеличено.
Рихард, конечно, не знал, что происходило в Разведупре, где решалась его судьба. До середины 1937 года переписка с Центром носила обычный характер. Однако позже по форме и содержанию поступавших ему указаний Рамзай понял, что в центральном органе военной разведки что- то произошло. Однако думать о том, чем это вызвано, времени не было — обстановка требовала основные силы направлять на ведение разведывательной работы.
Руководство Японии практически открыто говорило о подготовке к войне. В качестве главных противников назывались СССР и США, но первому направлению уделялось наибольшее внимание. В Токио считали, что после нападения Японии на Советский Союз Германия предпримет соответствующие шаги на его западных границах, что еще больше ослабит Советское государство. Правительство Японии, Тайный совет, командование армии и военно-морского флота вели между собой оживленную переписку по этим вопросам, готовили различные планы и меморандумы. Часть этих документов попадала в германское посольство.
Резидентура Рамзая работала с повышенной активностью. Зорге по-прежнему удавалось фотографировать большое количество закрытых материалов, которые он получал от посла Дирксена и военного атташе Отта. Нередко с очередной почтой Рамзай направлял в Центр по несколько сотен кадров отснятых им документов. Это были политические и экономические обзоры, доклады посла и военного атташе о политической обстановке в Японии, а также приходившие из Берлина запросы по различным направлениям японо-германского сотрудничества.
Стабильным оставалось положение Зорге в германском посольстве и немецкой колонии в Токио. Его назначили заместителем руководителя германского информационного бюро в Японии. Теперь известный немецкий журналист непосредственно контактировал по служебным вопросам не только с послом и военным атташе, но и другими ответственными сотрудниками диппредставительства. Это давало дополнительные возможности получать необходимую информацию. В Москву уходили новые важные донесения.
Центр получил от Рамзая донесение о содержании политического годового отчета посла Дирксена, в котором тот делал вывод, что Япония будет готова к войне только через несколько лет, и предостерегал Берлин от переоценки реальной военной мощи японской армии. В
других донесениях сообщалось о плане развития японской авиационной промышленности при помощи Германии, раскрывались другие важные вопросы. В Москве из телеграммы Рамзая узнали о встрече Гитлера со всеми военными атташе Германии, специально прибывшими из-за рубежа, на которой лидер Третьего рейха сделал ряд важных заявлений. Он, в частности, объявил, что сроком готовности германской армии к крупномасштабной войне в Европе определен 1940 год.Не менее важные данные добывал Одзаки, контролировавший политическую жизнь Японии. На основании его информации Рамзай подготовил сообщения о политической программе кабинета министров Хероты, предусматривавшей отказ от мирного разрешения конфликтов, в которые была вовлечена Япония; о начавшейся подготовке к выступлению против Китая; о продолжающемся перевооружении японской армии. Когда правительство Хероты сменил новый кабинет, возглавлявшийся генералом Хаяси, Одзаки узнал, что тот намерен усилить борьбу с коммунистами в соответствии с Антикоминтерновским пактом. Это могло означать подготовку к войне против СССР.
Авторитет Одзаки в резидентуре значительно возрос, когда через четыре месяца правительство Хаяси сменил новый кабинет. Его возглавил принц Коноэ. Рихард встретился со своим соратником, и они детально обсудили, какие в связи с этим появились новые возможности. Зорге попросил Одзаки максимально сблизиться с окружением нового премьера и постараться попасть в число его советников. Положение, авторитет и связи Одзаки вполне позволяли это сделать. Он поддерживал отношения со своими знакомыми, работавшими вместе с принцем, а через некоторое время начал сотрудничать с исследовательским обществом «Сёва», которое действовало в Токийском императорском университете. Оно было создано при активном участии Коноэ как дискуссионный клуб по вопросам внешней политики, а затем превратилось в солидную организацию, в нее входили самые известные в Японии специалисты и ученые. Общество занималось философским и идеологическим обоснованием создания в Азии «нового порядка», включения Китая и его ресурсов в «сферу контроля» Японской империи, других предпринимаемых Токио политических шагов в регионе.
Коноэ, заняв пост премьер-министра, приблизил к себе многих членов общества «Сёва», в их число попал и Одзаки — как один из лучших специалистов по Китаю. Сначала он был консультантом, а затем принц официально назначил его советником кабинета министров по китайским проблемам. Начальником секретариата премьера стал Кадзами, хороший знакомый Одзаки, в результате чего он получил доступ ко многим документам, находившимся в делопроизводстве главы правительства. Под предлогом углубленной работы с ними он добился разрешения выносить некоторые из них из офиса, что давало возможность их фотографировать.
Усиба и Киси, личные секретари и однокашники Коноэ по колледжу, включили Одзаки в так называемый мозговой трест премьер-министра, получивший название «Общество завтраков», так как его члены дважды в месяц встречались в утреннее время. В его состав входили влиятельные в Японии лица, в том числе знакомый Одзаки принц Сайондзи, являвшийся консультантом МИДа Японии. Впоследствии он стал внешнеполитическим советником министра иностранных дел Японии. Другим членом «Общества завтраков» являлся Инукаи — депутат японского парламента, экономический советник марионеточного китайского правительства в Нанкине. Одзаки поддерживал тесные отношения и с Сайондзи, и с Инукаи, которые стали особо ценными источниками секретной информации для резидентуры Рамзая.
На встречах этого неформального объединения при принце Коноэ обсуждались самые важные внутриполитические и международные проблемы, готовились рекомендации, которые, как правило, реализовывались правительством Японии. Так нелегальная группа советской военной разведки, возглавляемая Рихардом Зорге, получила доступ к структурам и лицам, определявшим политику страны. С этого времени информация, направлявшаяся в Центр, стала носить не только стратегический, но и упреждающий характер: все, что замышлялось в Токио, становилось известно Москве.