Чтение онлайн

В ином плане построено залихватское продолжение героической поэмы «Песнь убогих», ошарашивающее описаниями случаев людоедства, приписываемых Петру Отшельнику [60] (!), или россказнями о «тафурах», нищих и бродягах, находивших высшее наслаждение в поедании турецкой плоти. В этом произведении Ричард лакомится головой сарацина, которую приготовил для него его старательный шеф-повар: неужто король не мог повелеть приготовить ему кусок свинины? Или ее не нашлось в мусульманском краю?

Другие сказания на интересующую нас тему — более общего характера. Они повествуют о происхождении Ричарда, о его корнях, о Плантагенетах. Жиро де Барри, этот неукротимый валлиец, бывший епископом Сент-Дейвидским и современником короля, которого он, правда, намного пережил, скончавшись

в 1223 году, первым заговорил о королевском роде: «От дьявола мы пошли и к дьяволу возвращаемся!» Это намек на фамильные предания рода графов Анжуйских. Цезарий Хайстербахский, славный своим вкусом к романтизму в романском духе (это он придумал знаменитую остроту: «Убивайте всех, Бог узнает своих» [61] , когда грабили Безье…), не упустил случая пересказать все сплетни о происхождении английских королей; того же не постеснялся Готье Мап, архидиакон Оксфордский, часто бывавший при английском дворе и поведавший уйму рассказов и анекдотов на этот предмет, — он напрямую увязал лично Алиенору с легендой о женщине-змее, знаменитой Мелузине из преданий края Пуату. Тот же церковнослужитель, рассказывая о пращурах то ли по материнской, то ли по отцовской линии то ли самой Алиеноры, то ли графов Анжуйских, утверждал, что Плантагенеты занимались «служением диаволу»! Конечно же, более всего такие толки можно отнести на счет предка анжуйцев, Фулька Нерра, то есть Черного. Его жуткая репутация воспроизвелась и как-то оправдалась в конце концов не в личности и судьбе Ричарда, но в личности и судьбе Иоанна Безземельного, злосчастная жизнь которого отнюдь не вошла в легенду, но стала неотъемлемой частью истории. Фульк Нерра, современник Гуго Капета (970 — 1040), слыл изрядным забиякой и не менее выдающимся строителем замков и монастырей; он четыре раза должен был совершать паломничество в Иерусалим во искупление грехов — искупал он свои грехи, впрочем, добросовестно. Личность и в самом деле во многом из ряда вон выходящая, но сегодня историческая наука в состоянии по справедливости воздать ему должное [62] , тогда как легенда лишь поносит его без разбору.

Куда меньше удивляет одна из «исторических острот», приписываемых Ричарду Львиное Сердце: знаменитый проповедник Фульк де Нёйи увещевал короля, призывая его разлучиться с «его тремя дочерьми». «Ты лжешь, — раздраженно отвечал монарх, — у меня нет детей!» — «Государь, у вас есть три дочери: Гордость, Вожделение и Сладострастие». — «Ну ладно, — сказал на это Ричард, — я отдаю свою гордость храмовникам и госпитальерам, вожделение — цистерцианцам, а сладострастие — всему духовенству!» Этот анекдот приписал Ричарду Львиное Сердце опять-таки Жиро де Барри; но, скорее всего, тут можно видеть один из образчиков — по-латыни exempla, — которые этот церковнослужитель сочинял, чтобы украшать свои проповеди, причем в этих его рассказах часто выступали известные проповедники; вероятно, источником этой истории были «Анекдоты» Стефана де Бурбона либо менее известный сборник «Так нам сказано», не так давно опубликованный Жераром Бланже [63] . Не единожды «дочерей дьявола» вспоминает под разными видами и Роберт Гроссетест, премудрый епископ Линкольнский, не побоявшийся сочинить стишок про «свадьбу девяти дочерей дьявола». Никто на этой свадьбе не обманулся, и всяк получил радость по сердцу столь же невероятную, сколь и многозначительную: одну свою дочь, Алчность, диавол выдал за буржуа; другую, Лживость, за купца и т. д. Весьма вероятно, что Ричард ни разу не встречался с Фульком, тот ведь был всего лишь приходским священником, кюре в Нёйи, но чувство юмора и расхожая слава превращали короля в весьма подходящего кандидата на роль героя забавной истории или поучительного рассказа.

Господи Боже, Царю славы, Ты, в милосердье Своем ниспославший Ричарда — нам, в венценосцы державы; Ричарду — доблесть и дух величавый…

Так начинается «Роман о Ричарде Львиное Сердце». Этот роман из ряда тех произведений, на сочинение которых авторов подвигала история о возвращении короля из крестового похода и о его заточении. Большинство подобных поэм до нашего времени не дошли, как и та поэма, о которой вспоминал в своей хронике в стихах летописец Петр Лангтофтский в начале XIV века. Эта поэма, имя автора которой, к несчастью, неизвестно, изобилует баснословными эпизодами: Ричард в Германии будто бы был низложен царствующим королем, которого в «Романе» зовут Модардом или Модредом, — надо думать, в память о Мордреде, последнем враге короля Артура.

Подстрекаемый сыном, Модард убивает Артура в честном бою, но завоевывает сердце его дочери Маргариты. В довершение всего король Модард напускает на Ричарда голодного льва. Ричард запускает в пасть зверя руку, замотанную в шелковую ткань, достает до сердца, которое потом, вырвав из груди льва, съедает; потому его и прозвали Ричардом Львиное Сердце.

Но это еще

не конец: следуют новые приключения; среди прочего рассказывается, как Ричард участвовал в турнире: никем не узнанный, он бьется с лучшими рыцарями Англии, выбивая их, одного за другим, из седла; он облачается в черные доспехи и выезжает под черным гербом, затем меняет цвета на красные, потом на белые; после этого он выбирает двух лучших рыцарей из числа тех, что были им побеждены; наконец, его узнают. Он был с этими двумя в Палестине, где им доводилось совместно выпутываться из самых немыслимых передряг; в каждой такой переделке англичанам противостояли французы, причем последние всегда оказывались в дураках. И это понятно, если вспомнить, когда сочинялась эта поэма: конец XIV века, то есть промежуток между двумя войнами, одну из которых вел Эдуард III Плантагенет, а вторая была начата династией узурпаторов Ланкастеров. Выходит, что популярность Ричарда ставилась на службу пропаганде, как это, впрочем, всегда бывает с такими героями!

Более выразительны легенды, связывающие Ричарда с Робином Гудом — Лесным Робином — и его товарищами из Шервудского леса. Истории более чем соблазнительные; короля Ричарда, переодетого настоятелем монастыря, по его возвращении задерживают Робин Гуд сотоварищи, все они объявлены вне закона и промышляют в упомянутом лесу, — все это, отметим, происходит в начале апреля 1194 года. Итак, Робин завязывает дружбу с якобы аббатом. Главарь шайки и прочие разбойники между тем мало интересуются всякими аббатствами, у которых они, правда, вынуждены вымогать какие-то деньги, но лишь затем, чтобы как-то перебиваться на этом свете. Они остаются в своем лесу, желая сохранить верность законному королю: по сигналу своего главаря Робина со всех сторон сбегаются оборванные, с всклокоченными головами люди, в конце концов узнающие короля Ричарда, вернувшегося из-за моря. А король забирает Робина с собой в Лондон и делает его сеньором и пэром Англии.

Можно было бы ожидать, что различные баллады, состряпанные на эту тему, и в самом деле указывают на Ричарда как на персонаж рассказываемой истории. К сожалению, самые старинные варианты если и называют короля по имени, то лишь — «Эдуардом, любезным нам королем», предлагая нам выбор из череды Эдуардов, сменявших друг друга на английском престоле (не говоря уже об Эдуарде Мученике, который жил в X веке, или о святом Эдуарде Исповеднике XI века, у которых, так сказать, нет порядковых номеров). Именно так обстоит дело в самых древних балладах: «Смерть Робина Гуда», «Робин Гуд и горшечник», «Робин Гуд и Суд» и т. д. В одной рифмованной шотландской хронике, написанной Андреем Уинтунским в 1420 году, история Робина Гуда разворачивается в конце XIII века, а именно в 1283–1285 годах, тогда как другой шотландец, Уолтер Бауэр, относит ее на двадцать лет назад, называя 1266 год.

И лишь после появления «Истории великой Британии», которую написал в 1521 году еще один шотландец, Иоанн Больший, приключения Робина Гуда и его товарищей стали, наконец, датироваться 1193–1194 годами, то есть временем возвращения Ричарда в свое королевство, после крестового похода и заточения в Германии. Этот вариант, в котором превозносится Ричард, остался самым популярным… [64]

Но это видение короля Ричарда Львиное Сердце, вдруг возникающего в лесу среди оборванцев, которые остаются ему верны, вновь отсылает нас к истории. Ведь именно этот Шервудский лес королева Алиенора освободила от запретов на порубку леса и охоту, введенных ее супругом Генрихом II и очень затруднявших пользование английскими лесами. И потому король приобрел славу самодура, которая определенно закрепилась за ним не зря. Вот как вышло, что злоупотреблениям властью, столь характерным для предшествующего царствования, было противопоставлено, благодаря королеве-матери, восшествие на престол Ричарда великодушного и щедрого!

Так пути легенды скрещиваются подчас с дорогами истории.

1135, 22 декабря —коронация Стефана Блуа как короля Англии.

1137, 1 августа— Людовик VII становится королем Франции и сочетается браком с Алиенорой Аквитанской.

1144, 19 января —Жоффруа Анжуйский венчается короной герцога Нормандского.

1147— Людовик VII отправляется в крестовый поход вместе с Алиенорой.

1151, 7 сентября —смерть Жоффруа Анжуйского.

1152 —развод Людовика VII и Алиеноры Аквитанской. Алиенора выходит замуж вновь, за Генриха Плантагенета.

18 мая —Генрих Плантагенет — герцог Анжуйский.

1153 —родился Вильгельм (Уильям) (ум. в 1156 г.), первый сын Генриха II и Алиеноры.

10 августа— внезапная смерть Евстахия Булонского, наследника английского престола.

6 ноября —Стефан Блуа усыновляет Генриха Плантагенета.

1154 —родился Генрих Младший.

25 октября —смерть Стефана Блуа.

19 декабря —Генрих Плантагенет вместе с Алиенорой венчается короной короля Англии.