Ричард Длинные Руки – лорд-протектор
Шрифт:
– Ненадолго, – подтвердил я. – Но я должен выжать максимум выгоды, не так ли?
Он скупо улыбнулся.
– Это понятно. Только, ваша светлость, вы зря так себя измаиваете. Ни сегодня, ни завтра ничего не случится. Судя по тому, как слежались камни, выколупывать их еще долго.
Я спросил требовательно:
– Как долго?
Он пожал плечами.
– Несколько дней – точно. Думаю, с неделю.
Часть 2
Глава 1
Кобеду я совсем издергался,
Раздался грохот копыт. Бобик вскочил, шерсть поднялась, он раздраженно гавкнул. Ровный цокот подков по камню прервался, слышно было, как всадник пытается справиться с конем.
Я подозвал Бобика, он лег рядом, недовольно ворча. Из-за строений вынырнул на легком коне юноша в ярко-желтой одежде гонца, издали замахал руками.
– Ваша светлость, ваша светлость!
Бобик хотел показать зубы, я цыкнул. Гонец прокричал, не покидая седла:
– Несчастье!
Я крикнул зло:
– Быстрее! Что стряслось?
– Леди Лоралея…
Холод охватил меня с такой силой, что лязгнули зубы.
– Что…. Что с нею?
– Похитили…
– Что?
– Украли…
В глазах потемнело, словно Вселенная стремительно собралась снова в единую точку для нового Взрыва. Тяжесть навалилась на мои плечи, вжала в землю.
– Как, – проговорил я не своим голосом, – как это случилось?
– Леди Лоралея выехала в долину, – проговорил он торопливо плачущим голосом. – Она пожелала покататься в той повозке, что вы для нее придумали. И когда они выехали к реке, всю охрану сморил тяжкий сон…
– Заснули? – прокричал я в слепой ярости.
– Колдовской сон! – крикнул он поспешно. – Кто был на коне, так там и заснул! Старшой охраны упал с коня, но не проснулся, хотя конь наступил ему…. на живот. А когда колдовство рассеялось, леди Лоралеи там уже не было. А повозка пуста…
Зайчик выметнулся на свист, уши торчком. Хвост развевается трубой, в глазах готовность мчаться хоть по горам и лесам.
– Бобик! – заорал я. – Бобик!
Гонец пустился следом, но я даже не стал скрывать возможности Зайчика, мы пошли сразу навстречу крепнущему ветру, реву. Мимо проносились деревья, снизу пару раз блеснула вода, но даже брызги остались позади, и вскоре блеснула золотом освещенная солнцем крепость.
– Дальше, – сказал я сквозь зубы, – Зайчик, давай левее…
День солнечный и прохладный, но меня терзал внутренний жар, а к горечи потери странно примешивается и чувство оскорбленного достоинства: как, у меня? Украли? Прямо из-под носа увели? Да не корову какую-нибудь, а женщину? Потеря чего больше всего задевает мужчину?
Укатанная колесами тяжелых телег и легких повозок дорога жирно блестит, напоминая глубоко вдавленные рельсы железной дороги. Запахи давно выветрились, я шарил взглядом по окрестностям и прикидывал, что вон там пропасть, а с той стороны горы, а сзади крепость, так что увезти могли только вон в том направлении…
Навстречу помчались двое всадников. Я холодно взглянул
на их виноватые лица. Один прокричал торопливо:– Сэр Норберт уже разослал во все стороны людей! Ищут следы!
– Нашли? – спросил я зло.
– Пока нет…
Я взглянул на быстро надвигающиеся с востока тучи.
– Уже и не найдут.
На том самом месте, где так и осталась осиротевшая повозка, меня встретил сэр Норберт. Глаза запали, под ними повисли темные мешки, но козырнул и отчеканил с непроницаемым лицом:
– Я велел ничего не трогать. Фоллер и Октазмер с разведчиками поехали вниз, надеются расспросить людей, вдруг кто видел каких чужаков. Сэр Ричард, я очень виноват, не сумел уберечь леди Лоралею!
Я сказал раздраженно:
– Да что вы могли против магии!
Он сказал хмуро:
– К сожалению, магию применили не только для колдовского сна.
– А в чем еще?
– Следы, – объяснил он. – Следы были, сэр Ричард. Настоящие глубокие отпечатки копыт. Но оборвались необъяснимым образом. А потом пропали и сами оттиски. Но, судя по ним, всадники явились на очень больших конях. Подковы с блюдце, вдавлены на три пальца, а земля здесь сухая и твердая.
Я кивнул на повозку.
– Там и стояла?
Он посмотрел на меня уважительно.
– Нет. Это еще одна странность. Туда не въехать, видите, какие камни… Но когда все очнулись, повозка была уже там. Всего шагов на десять в сторону, но туда кони бы не прошли.
– Очнулись все разом?
– Да, – подтвердил он. – Одновременно. Так бывает только при магическом сне.
Я вздохнул.
– Ладно, возвращайтесь в крепость. Здесь вам делать уже нечего.
– А вы, сэр Ричард?
– Побуду здесь.
– Так нам что… уходить всем?
– Да-да, – сказал я уже раздраженно, – убирайтесь!
Он поклонился, пряча глаза, полагает, что я просто хочу побыть наедине со своим горем. Прекрасно понимает, как я жестоко оскорблен, даже вдвойне: как мужчина и как могучий лорд. Да еще и вот так на виду у всех, такое смывается не просто кровью, а чтоб еще и всех до седьмого колена…
В самом деле, как загнанный зверь, не знаю, куда метнуться и что делать. Если я не дурак, а я не дурак, то должен вернуться к камнерубам: вот-вот пробьют завал. Дальше таинственный Тоннель, столько надежд с этим проходом под Хребтом, но все-таки я мужчина, а значит – дурак, к тому же оскорбленный мужчина, а это значит – опрометчивый дурак, готовый натворить сколько угодно и каких угодно ошибок.
Но мы ухитряемся не только оправдывать свою дурь, но даже поэтизировать ее, потому я, утерев невидимые миру слезы, встал с камня и сказал Зайчику гордо и красиво:
– Все в наших руках, поэтому их нельзя опускать. Величайшее испытание мужества – потерпеть поражение и не пасть духом. Словом, броня крепка, и кони наши быстры!
Ветер засвистел в ушах. Стиснутая отвесной стеной гор и бездонной пропастью долина оборвалась резко и быстро, простор распахнулся в обе стороны пугающе бескрайний. В какую сторону направить Зайчика? Несколько раз пытался что-то уловить в тепловом или запаховом, но сперва только кружилась голова, наконец пошла носом кровь, а я чувствовал тошноту и дикую усталость.