Резидент. Стадия 1-3
Шрифт:
– А пленные так и будут сидеть тут?
– Да. Кому нужны пленные! Лишние рты, а припасов мало. Их-то кормить надо, понимаешь, дядька! Кстати, тебя кормили?
– Нет.
– Ну вот. А ты говоришь. Уже всем наплевать. Охранник даже сбежал куда-то. Беззаконие и хаос. Вот, что значит потеря командования. Они нас обезглавили, а теперь потихоньку добивают. Наш флот мечется из стороны в сторону, как кролик. – Он порылся в своём кресле и вытащил небольшой свёрток. – На вот. Я-то не с пустыми руками пришёл. Знаю, что жрать хочешь.
Он протянул мне свёрток, понял, что между прутьями просунуть его не получится, поэтому наклонился вниз. Только сейчас
Крудфрид сунул свёрток под решётку.
Развернув бумагу, я нашёл пластиковую бутылку с каким-то напитком и большой бутерброд с мясом.
– Всё, что смог достать.
– Ну, спасибо тебе, Крудфрид. – Я был поражён рассказом моего друга и тем, что он для меня сделал. Не забыл про меня! – Я тебе теперь очень обязан.
– Кто?! Ты мне?! Ты в своём уме, дядька?! Да это я тебе обязан, и не чем-нибудь, а жизнью! Ты ведь мне жизнь спас! И думаешь, что теперь я тебя брошу?! Не-е, дядь! Не такой я. Я друзей не бросаю, запомни.
– Спасибо, дружище, - протянул я с набитым ртом и совершенно искренне добавил: – Без тебя я пропал бы.
– Наверное, - пожал он плечами.
– Но ведь и ты меня спасал, - сказал я. – И я также обязан тебе жизнью. Я помню, как два раза ты спасал меня от гнид. Если бы не ты, я бы так и остался между тех деревьев. А в кабине! Ты даже без ноги смог ударить того гада так, что он свалился. А я за это время смог успеть его сбить.
– М! На то мы и напарники, дядька! На войне не только убивают, но и спасают. Всякое бывает.
– Да… бывает всякое, - протянул я.
– Вот… – Он вдруг потупил взор и как-то расстроился; затем продолжил: – Вот, правда, не знаю, смогу ли я тебя вытащить отсюда. Я, конечно, проявил кое-какую инициативу, пользуясь всеобщим замешательством.
– Какую? – спросил я.
– Случайно я узнал, кто будет заниматься формированием личного состава. Уже, понимаешь, составляют списки тех, кто погрузится на флагман, чтобы потом улететь в пустоту Эира. Так вот, нашёл я того офицера и поговорил о тебе. Сначала он послал меня куда подальше, но после того, как я предложил ему кое-какую сумму, он стал поласковей. В общем, отдал я ему все свои накопления, а он обещал внести тебя в список. Ну… как-то так. Не знаю, правда, сделает он это или забудет. Но… Я сделал всё, что мог.
– Ты… ты отдал ему все свои сбережения?!!
– Ну да.
– Ради того, чтобы меня внесли в список?!
– А что? Оставлять тебя тут? После всего, что мы пережили? После того, как ты меня тащил? После того, как ты не дал мне истечь кровью? Да, если бы не ты, я бы там подох бы в луже собственной крови! И подыхал бы медленно и скверно! В адских мучениях! Вот, как, скажи, я могу тебя оставить здесь? Нет, дядька! Я не смогу тебя бросить. Не смогу потом нормально жрать и спать в тёплой постельке, зная, что ты подыхаешь в подземелье от голода и холода! А ведь никто сюда уже не прилетит, если все упорхнут за семь световых на флагмане!
Я чуть не выронил бутерброд. Смотрел на него выпученными глазами и не мог поверить. Думал ли я, что найду тут такого друга?! Друга с большой буквы! Который не бросит и не оставит в трудной ситуации! Поможет! Отдаст последнее ради призрачной надежды спасти меня. Он ведь даже не знает точно, внесут меня в тот пресловутый список или нет. И всё равно отдал все свои накопления!.. Невероятно.
Я прильнул к решётке, забыв о бутерброде. Протянул ладонь, которая
еле-еле вылезла между прутьев.– Спасибо, друг, - проговорил я.
Он улыбнулся и пожал мои пальцы.
– Не за что. Ты ешь, ешь давай! – воскликнул он. – Быстрее, а то охранник всё-таки может вернуться. Передачки запрещены ведь.
– Да-да… – Я откусил кусок и опять с набитым ртом спросил: – А как же ты оказался здесь? Ты ведь должен быть в лазарете.
– А кому я там нужен? Подлатали немного, напичкали лекарствами, повставляли всякие трубки куда надо и сказали «вали отсюда». Придёшь, говорят, на перевязку послезавтра. Катаюсь теперь на четырёх колёсах, жду что будет дальше.
– А что сказали про ногу?
– А что про неё скажешь? Если бы всё было нормально на фронте, то отправили бы первым транспортом на Кипп, там я прошёл бы реабилитацию, а потом заново сюда, уже на двух ногах. Сейчас на Киппе есть такие технологии. Гил-виард снабдил своими передвижными и стационарными лабораториями, и даже сотрудников своих прислал, которые там наших обучают. Раньше такого не было, и я бы остался бы дома. С одной ногой, но зато дома. А теперь, видишь, отращивают конечности на раз-два, и снова марш на фронт. Главное, чтобы голову не оторвали, а всякие там руки-ноги, это плёвое дело.
– А что это за банка у тебя на ноге?
Крудфрид рассмеялся и постучал пальцами по стеклу:
– А это защита от меня!
– Не понял.
– Оно знаешь, как чешется! Хоть на стенку лезь! Сегодня даже спать не мог! Стал раздирать ногу, а медики заприметили и говорят, что нельзя чесать. А я не могу! Оно, гад, чешется! Страшно чешется! Чесал, чесал, а потом они приковали меня за руки и ноги… то есть ногу, и напялили эту банку. Чтоб не чесал! – Он в голос засмеялся. – Самое противное, что снять её невозможно! Поверь, дядь, я пробовал! Гады как-то прилепили её или приклеили! В общем, снять у меня не получилось. А чешется, гад, вообще жуть!
Крудфрид обернулся, потому что услышал шаги в коридоре.
– Всё? – спросил он кого-то.
– Всё, - послышался ответ.
Это был охранник. Он подошёл к коляске Крудфрида, заглянул в мою клетку и сказал моему другу:
– Всё, вали отсюда, быстро.
– Как там наверху обстановка? Можно?
– Пока никого, так что вали быстрее.
– Понял. Валю. – Крудфрид взглянул на меня, помахал рукой и сказал: – Ну, бывай, дядька! Постараюсь ещё как-нибудь заглянуть. Но не обещаю. Сам знаешь, ситуация какая. Если что, дам знать о флагмане и что там вообще надо делать. Думаю, пройдёт несколько дней, если нас раньше не поджарят. Всё зависит от южного фронта. Там сейчас слишком горячо.
Я кивнул:
– Спасибо, Крудфрид.
– Да ладно! – вклинился охранник. – Ещё поцелуйтесь тут! Живо на выход, Крудо!
– Да-да! Уже мчу!
Крудо? Я тихонько хмыкнул. Наверное, кличка…
Коляска уехала; в коридоре остался охранник; он смерил меня неопределённым взглядом и приглушённо сказал:
– Крошки собери с пола, чтоб не засекли, и пустую бутылку с бумагой отдашь мне. Всё понятно?
– Да.
– Жри быстрей.
Жру! Что мне остаётся делать. Когда запихнул последний кусок хлеба в рот и вылил остатки напитка туда же, нагнулся и подсунул под решётку своё добро. Тут же появился охранник, собрал всё и хотел было уйти, но тут рядом что-то стукнуло. Это был мой сосед по камере. Он пробасил на каком-то непонятном языке, что-то злобное. Я через решётку вопросительно взглянул на охранника. Тот скривился, помотал головой и тихо сказал мне: