Резидент. Часть 3
Шрифт:
Но мне хотелось воспользоваться шансом для того, чтобы раскрыть хоть что-то.
Ведь я здесь был… Туман здесь был, конечно. Ходил по этим коридорам, заходил в кабинеты… я даже могу сказать, где какой, и общался… и не только общался… с кем-то из них.
И кажется, я знаю, с кем именно. Потому что в памяти шпиона была картина с этим человеком, которого я увидел на стойке администраторов. Не зря я пришёл…
Но тут появилась пара человек, которые назначали встречу Лёше, один из них махнул нам рукой в знак приветствия и показал на переговорку. Я пошёл туда, но оглядывался по сторонам в
Тем временем, Москва…
На улице потеплело, и небольшая музыкальная группа играла в огороженном дворе кофейни. Группа состояла из саксофониста, барабанщика и клавишника, они играли в джазовом стиле.
За ними наблюдали немногочисленные посетители, расположившиеся на лужайке и скамейках рядом. Они пили кофе и ели выпечку из этого самого кафе.
Эдмун Хейл, бывший агент МИ-6 по прозвищу Епископ, сидел на скамейке в стороне, держа в одной руке стаканчик с кофе, а в другой — сумку с планшетом. Он слушал музыку с таким видом, будто не обращал ни на что внимания, но сразу повернулся к подошедшему к нему человеку.
— Всё никак не могу привыкнуть, что тебе так легко удаётся сюда приезжать, — сказал Епископ. — Спокойно ходишь по Москве, а за тобой никогда нет хвоста.
— Секреты фирмы, — пошутил доктор Ланге.
— Неужели волкодавы из ФСБ не знают тебя в лицо? Даже в 90-х за мной присматривали, а сейчас уж тем более должны…
— Для них я обычный турист, — на русском ответил Ланге. — А ещё консультант по делам МИ-6 и ЦРУ. Консультант, да… Ты же читал русскую литературу?
— Понял, о каком консультанте ты говоришь, — Епископ хмыкнул. — Значит, делаешь вид, что работаешь на всех, кто платит, но на самом деле — работаешь на того, кто платит больше.
— Ну как, многое изменилось почти за тридцать лет? — спросил Ланге, меняя тему.
— Что-то поменялось, а что-то возвращается, как в старые времена, — Епископ закряхтел и полез в планшет.
— Инструменты ты уже обновил, — заметил доктор. — Вместо записных книжек новая техника.
— Ещё в тюрьме освоил. А то в бумажных книгах всё слишком мелкое, а здесь можно увеличивать шрифт. Да и молодёжь показывала, куда нажимать.
Епископ поплевал на палец, будто хотел перелистнуть страницу, но заулыбался сам себе. Затем включил экран.
— Напряг свои старые знакомства. — сказал он. — Они были очень не рады меня видеть, но когда поняли, что на этот раз им будут платить, причём криптовалютой, снова загорелись сотрудничать.
— Не удивительно, — заметил Ланге. — Эти биткоины творят чудеса.
— Могу сказать, что Туман нашёл слабое место через «Контур». У него было несколько зацепок. Через сотрудников самого «Контура», через внедрённых агентов и через фирму Корнеева. Но самое слабое место не очевидное, даже я его не вижу. Могу только догадываться.
— Ты всё равно хорошо поработал, — заметил Ланге. — Но мы сможем воспользоваться этой лазейкой? Пока её не прикрыли.
— Нет. Двое твоих людей уже пострадали, не говоря о завербованных агентах. ФСБ и «Контур» сами не нашли, где утечка, но ловушки вокруг неё расставили
грамотно.— Что ещё тебе рассказали твои контакты?
Епископ нахмурил лоб, нашёл другой файл и показал фото молодого высокого человека двадцати лет.
— Вот этот парень был рядом, когда умер сам Туман. И что Турок хотел его похитить. В итоге не вышло, погиб сам, но парень выжил в аварии. В рубашке родился.
— Интересовался им? — спросил Ланге.
— Крайне осторожно. Я бы на месте Рогова и остальных сам бы начал интересоваться всеми, кто интересуется этим человеком. Они и начали. Но Рогов держит парня при себе, как раз на случай, если ты отправишь кого-нибудь ещё.
— Учту, — равнодушно сказал доктор. — И что дальше?
— Я свои планы тебе не раскрываю, — Епископ убрал планшет. — Но, думаю, нужно искать новую слабую точку. Здесь, в Москве. Там всё перекрыто.
— Меры безопасности здесь куда выше, — напомнил Ланге.
— Но и людей больше. А чем больше людей, тем больше слабостей, и тем проще будет за кого-то зацепиться. Пока «Контур» копает там, мы попробуем здесь.
— У Тумана здесь не вышло.
— Выйдет у меня. Или ты всё равно хочешь попытаться? Я же знаю, что у тебя есть другие люди.
— Разберусь сам, — доктор поднялся и пошёл дальше.
Епископ допил кофе и поднялся, после чего бросил купюру в чехол от саксофона и пошёл в другую сторону.
Глава 22
— Вадя, ты идёшь? — спросил Лёша, озираясь по сторонам.
Лоб и виски у него заблестели от пота, хотя в офисе было прохладно из-за кондиционеров. Даже холодно, я бы сказал.
— Ага, сейчас, — отозвался я, отходя от дивана. — Через минуту подойду.
Двое мужчин офисного вида вошли в переговорку, туда с обречённым видом выдвинулся Лёша, наверняка жалея, что согласился на это. Ну а кому сейчас легко? Сам не сделаешь, никто не сделает, надо в жизни пробиваться. Но я обещал помочь, так что обязательно помогу.
А пока они усаживались, я хотел кое-что прояснить и обдумать. Подошёл к стойке, за которой сидели девушки-администраторы, или офис-менеджеры, вроде же так сейчас называется эта должность.
А для чего? А потому что я знал эту блондинку, сидящую в центре.
Видел её впервые, но во дворце памяти ей была посвящена целая картина. На девушке белая рубашка, расстёгнутая на одну пуговицу, но грудь напоказ не выпячена. На шее висел аляповатый кулон под старину камнем, вроде и дорого на первый взгляд, но Туман бы определил, что это дешёвая бижутерия из туристической лавки, ещё и белая эмаль там не к месту. Но глаз за этот кулон зацеплялся, хотя ни на одной из картина во дворце памяти его не было.
Девушка-блондинка только что села на место, вернувшись от принтера с пачкой распечатанных бумаг.
— У вас не будет запасной ручки? — спросил я. — А то моя закончилась.
— Есть в переговорной на столе в стаканчике, но можете взять эту, — она улыбнулась и протянула синюю гелевую. — На память, — добавила она и тепло улыбнулась.
На ручке написано: «K-one». Это старое название основной фирмы, хотя его должны поменять, ведь английские слова в названиях по закону с недавних пор запрещены.