Чтение онлайн

— Музыку включи, — попросил Штерн.

— Никакой музыки не будет. Опять своих армян слушать будешь.

Снова замолчали. Гриневич постукивал пальцем по рулю. Штерн снова выглянул в окно, потом лёг и посмотрел на кресло водителя.

— Тебя жена не потеряет? — вдруг вспомнил Штерн.

— Да мы же с ней разбежались в прошлом году.

— О, точно, забыл. Развод-то оформил?

— Пока нет. Просто разошлись. Забодала с этими истериками, — пожаловался капитан.

— Потому что ты неудачник.

— Чё ты там вякнул?

— Это не в оскорбление, это факт. У тебя

выработка кортизола повышена, поэтому ты всё обдумываешь подолгу, и у тебя неуверенность из-за этого. А женщины это на уровне инстинктов считывают.

— Где ты этой *** начитался, Дима? — возмутился Гриневич.

— Да это так работает, я тебе говорю!

Штерн сел, сбросив шинель, которой укрывался.

— Бабы на альфа-самцов клюют, потому что в них уверенность есть, и сами самцы уверены, они напролом прут. А ты думаешь почему? Потому что у них выработка кортизола снижена, а тестостерон зашкаливает, и за счёт этого уверенность выше, чем…

— Да заткнись ты уже, — не выдержал Гриневич, глядя вперёд.

— Не, Вася, ты не прав. Я вот веду себя как лидер, и женщины…

— Тихо!

Впереди показался один чёрный джип, затем второй и третий. На капоте каждого было написано «Контур». Машины остановились, из них вышли люди в тёмных очках и костюмах.

— Рогов из Москвы приехал, — простонал Штерн и лёг на заднее сиденье, накрывшись шинелью. — Мать его. Следили за тобой как-то.

— За тобой следили, дебил, — тихо проговорил Гриневич и полез во внутренний карман куртки.

К машине подошёл мужчина и постучал в окно ключами.

— А я вас вижу, — с усмешкой сказал он.

Гриневич открыл дверь и злобно посмотрел на всех.

— Поехали с нами, товарищ капитан, — стоявший перед ним Рогов, шеф головного офиса «Контура», с усмешкой посмотрел на него. — У нас там весело бывает.

— Мне с тобой ехать? — со злостью спросил Гриневич и поднялся на ноги. — А ты не охренел часом, Рогов? Ты из «Контура», из частной лавочки. А я из ФСБ! Управление собственной безопасности! — он показал ксиву. — Ну-ка пошли нахер отсюда все! Или вам такое устрою!

— Нахер пойдёшь ты, — отрезал Рогов. — Тут твои коллеги из службы контрразведки, и у них к тебе очень много вопросов. Вот мы тебя им и передадим. Возьмём под белы рученьки и пинок под жопочку, чтобы не выделывался.

Увидев, что кроме людей Рогова, здесь был Холодов и сотрудники из отдела контрразведки, Гриневич начал озираться, а потом сделал импульсивный поступок.

Он прыгнул в машину, пытаясь уехать, но Рогов крепко взял его за плечо и легко вытащил наружу, невзирая на сопротивление.

— В твои руки, майор, — он пихнул Гриневича в спину, и тот упал. — Оказал содействие органам безопасности.

— Забираю, — Холодов кивнул своим.

Капитана УСБ вместе со Штерном увели, а Холодов смотрел, как Рогов открыл лючок бензобака и снял крышку.

— Чистая работа, — отметил майор, увидев жучок. — А кто поставил?

— Да тут позвонила девушка из подопечных Лисицына, Царствие ему небесное, и передала, куда и как едут, — Рогов достал документы. — Буду сегодня у неё уточнять, что и как. Работы вал, майор, да?

— Полно, — пробурчал

Холодов.

Он покосился на Рогова, а тот мрачно смотрел на него. Контрразведчик из ФСБ и отставной сотрудник ГРУ, работающий на частных лиц, друг друга не очень любили, но иногда приходилось действовать совместно.

Некоторое время спустя. Выставка современного искусства, Париж, Франция…

— Красота, — сказал Епископ, проходя вдоль стен, где были развешаны картины современных художников и расставлены арт-инсталляции.

— Только не говори, что тебе это всё нравится, — доктор Ланге поморщился.

— Я про атмосферу, — Епископ втянул носом воздух. — Пахнет вином, духами и свободой. Хотя сам Париж сейчас больше напоминает Каир, чем столицу Франции.

— Это ты ещё в Германии не был, — доктор усмехнулся. — Там теперь весь Берлин как восточный базар. Вот, человек нашего клиента.

— Я его помню.

Оба подошли к крепкому мужчине возрастом под пятьдесят, у которого не двигалась правая половина лица. Это тот самый русский, который говорил с Ланге во Флоренции.

Мужчина, скривившись, оглядывал одну из картин.

— Никогда не думал, что тебе нравится современное искусство, — произнёс доктор Ланге на немецком.

— То ещё говно, — русский поморщился, разглядывая зелёные капли на белом фоне. — Выглядит так, будто кто-то чихнул и забрызгал соплями всё полотно.

— Но у современного искусства что раньше, что сейчас, есть одна важная функция, — заметил Епископ.

— Надо же, кто вернулся из тюрьмы, — ехидным голосом заметил мужчина. — Вытащили старую гвардию. Ну да, Епископ, у всего этого дерьма есть одна очень важная функция. Э-э! Сюда! — он поднял руку, подзывая распорядителя. — Покупаю. Выпишу чек.

Подошёл вальяжный распорядитель в жилетке и принял чек на пятнадцать миллионов евро, делая вид, что это полотно с размазанными зелёными каплями столько стоит.

Ну а Ланге просиял, ведь через сеть офшоров и посредников эти деньги поступят его частной фирме, а не тому молодому арабу, который махал мокрой кисточкой перед холстом, чувствуя себя художником. Впрочем, тот получит комиссионные.

— Повешу у себя в сортире, — пообещал русский, когда картину сняли и отдали на упаковку. — Когда начнёте работу?

— Уже начали, — Епископ улыбнулся.

Вышел из автобуса, пошёл пешком до управления. Наушники выключил, всё равно внезапно вырубили интернет, и музыка перестала работать. Хотя инет был на телефоне Тумана, ведь в нём иностранная симка, какие в принципе никто не блокировал, но его я убрал подальше. Мало ли, вдруг в управе будут обыскивать.

Так что шёл без музыки, думал о своём, отмечая в уме прохожих и машины.

Я не запоминал каждого, тут никакой памяти не хватит. И всё же, эта память работала так, если я увижу кого-то из них, то тут же вспомню, где его видел. Вот и хотелось разобраться в этом навыке, чтобы лучше понимать, как Туман выделяет угрозу.