Рейнеке-лис
Шрифт:
На другой картинке была изображена такая история. У одного богача служили осел и собака. Собака была хозяйской любимицей, как говорится, его фавориткой. Она сидела с ним за одним столом, ела то же, что и он, то есть рыбу и мясо, и спала у него на коленях. Ее покровитель баловал ее, а собака мило виляла хвостом и усердно лизала хозяину руки и бороду.
Осел наблюдал счастливую жизнь дармоедки, и в ослином сердце все больше закипала горечь обиды. «И чего только глупый хозяин нянчится с этой никчемной бездельницей? — думал осел. — Ей только и работы — скакать перед ним и лизать его! А мне приходится вечно трудиться. Десять собак не сделают за целый год того,
Едва осел это подумал, как навстречу хозяин. Длинноухий глупец задрал хвост, вскочил на дыбы и, подражая собаке, стал лизать хозяину лицо и прижиматься слюнявой мордой к его щеке. Набил он бедняге несколько шишек, и тот в смертельном испуге пустился бежать, голося как безумный: «Осел мой взбесился! Люди, на помощь! Спасите!.. Убейте осла!..» Хватил тут побоев длинноухий дурак от сбежавшихся слуг! Загнали его в стойло, и осел так и остался ослом на всю жизнь!
Многих приходилось мне встречать из той же длинноухой породы: к чужому успеху зависть их мучит, но уму ничего не научит! Стоит им разбогатеть или получить власть, и они начинают вести себя, как свиньи. Посади свинью за стол, она и ноги на стол! Осел на то и осел, чтобы таскать мешки и спать на соломе. Его ничем не исправишь. И нет хуже напасти, чем если осел дорвался до власти!
Третья история, изображенная на раме зеркала, повествовала о том, как мой отец и кот Гинце заключили между собой союз и отправились странствовать, поклявшись всегда выручать друг друга в беде и делиться всякой добычей. Только вышли они в путь, как навстречу им охотники со сворой борзых. Тут Гинце ехидно замечает моему отцу:
«Добрый совет — нам и в пост обед».
А мой старик ему ответил:
«Добрых советов для вас я полную сумку припас! Но гораздо важнее помнить о нашей взаимной клятве и стойко держаться друг друга!»
«Может быть, — сказал Гинце, — но в подобном случае я знаю лишь одно средство, которым сейчас и воспользуюсь». С этими словами он прыгнул на ближайшее дерево.
Оставшись один, мой отец в страхе застыл на месте, а Гинце сверху мурлычет:
«Ну, дядюшка, как ваши дела? Не пора ли вам открыть сумку и в припасенных советах найти самый лучший из них».
В эту минуту охотники затрубили в рог, и отец мой обратился в бегство. Борзые со свирепым лаем помчались за ним и, не успей отец юркнуть в одну незаметную нору, он стал бы добычей борзых. Вот как Гинце показал свое «благородство» и свою «доблесть».
Впрочем, на свете есть немало других фруктов, подобных коту. Лично я Гинце простил, хотя уважать таких, как он, я не способен.
На раме была еще одна картинка, об одной из проделок волка, о том, как он умеет быть «благодарным».
Однажды он нашел на лугу конский скелет. С голоду он стал жадно его обгладывать, и сразу же одна крупная острая кость застряла у него в горле. Волк страшно перепугался. Он разослал посыльных звать на помощь хирургов, но ни один лекарь ему не помог, хотя он обещал большое вознаграждение. Наконец к нему пришел длинноногий журавль в красном берете.
«Доктор, спасите меня! — умолял его волк. — Скорее выньте из горла эту проклятую кость. Я торговаться не стану!»
Журавль
поверил ему, засунул длинный свой клюв вместе со всей головой в пасть пациента и очень искусно вытащил кость.«Ой, — завыл волк, — как мне больно! Ты повредил мне горло! Ну, так и быть, на сей раз я тебя прощаю, но впредь работай осторожней. Будь на твоем месте кто другой, он поплатился бы за свою небрежность!»
«Что вы! — удивился журавль. — Успокойтесь! Теперь вы здоровы. Я честно заработал свой гонорар — оказал вам помощь и спас от мучительной смерти».
«Видел ли кто-нибудь такого нахала?! — возмутился волк. — За причиненный мне вред он еще требует платы! Ты забыл, что это я оказал тебе милость: ведь твой клюв вместе с твоей пустой башкой находился в моей пасти, я мог бы вмиг тебя обезглавить, но пощадил, хотя ты причинил мне страдание. Нет, вознагражденье по праву полагалось бы мне!»
Да, ваше величество, мошенники часто именно так платят за услуги! — добавил Рейнеке и продолжал: — Как огорчил я своих деток, когда унес это зеркало из дому! Они так любили резвиться перед ним, смотреть, как забавно болтаются сзади их хвостики, смеяться над собственными мордочками и корчить смешные гримасы!.. Разумеется, я не предвидел смерти честного Лямпе, когда без всякой расписки вручил ему и Бэллину свои богатства. Ведь я вполне верил им обоим и считал, что лучших друзей у меня никогда не будет… Берегись же, убийца! Я выясню, кто похитил и спрятал мои драгоценности! Рано или поздно преступник всегда бывает обнаружен! Может случиться даже, что кое-кто из присутствующих здесь укажет, где скрыта пропажа и кто убил несчастного Лямпе.
О мой дорогой государь! Вам приходится ежедневно разбирать столько серьезных дел, что упомнить их все вы, конечно, не можете. Но не сохранилась ли в вашей памяти одна большая услуга, которую оказал вашему покойному отцу мой покойный отец? Осмелюсь напомнить вашему величеству, что старик мой пользовался при вашем отце-государе большим почетом как многоопытный врач. Он умел мудро определить суть любой болезни и способ ее лечения. Он знал все рвотные и слабительные средства и, кроме того, был искусным дантистом: шутя выдергивал больные зубы так, что пациент и крикнуть не успевал.
Вам было всего три года, государь, когда отец ваш слег от какой-то тяжелой болезни. Он уже не мог ходить, и его приходилось носить в кресле. Созвал он самых прославленных из медицинских светил, но ни один из них не взялся его исцелить. Тогда он послал за моим отцом. Мой старик пришел, осмотрел государя, определил у него крайне опасный недуг и очень расстроился.
«Ваше величество! — воскликнул он взволнованно. — Как охотно я расстался бы с собственной жизнью, когда бы мог этой ценой спасти вашу! Но если вы хотите выздороветь, и поскорее, вам придется немедленно съесть волчью печенку. Предупреждаю: волк должен быть не моложе семи лет. Не забывайте, государь, ваша жизнь в опасности!»
Волк, который находился тут же, был, разумеется, далеко не в восторге от предложения моего отца, и, когда ваш покойный отец очень вежливо обратился к нему: «Надеюсь, что вы, сударь, не откажетесь пожертвовать мне вашу печень, поскольку дело идет о моей жизни?» — он нагло ответил:
«Моя печень для вас бесполезна: мне еще и пяти лет не исполнилось».
«Вздор, болтовня! — рассердился мой отец. — Это не помеха: я сам определю это!»