Ретроспектива
Шрифт:
Чумную, дурную мысль прогнала подальше. У короля тут только одна зазноба, а Тосэю ему лучше бы и вовсе не видать!
— Всё, как на духу рассказывай, тогда и мне ловчее тебе помочь будет.
— Есть среди гостей ваших, купцов иностранных, один. Ладный, видный. Мы гуляли с ним несколько раз. Поозорничали, — карие глаза блестнули, дабы я не сомневалась, как озорничали, — я-то думала: веселимся просто, он заезжий ведь. А он замуж меня позвал…
— А ты, стало быть не хочешь?
— Что же я совсем полоумная?
Вот сейчас немного не поняла.
— Поясни.
— К нам по весне заезжали купцы из Вотэрда, так они и говаривали, что в Ондолии той нравы, почище, чем в темнице. Что
— Неужто всё так? А не мог приврать тот купец?
— Мог, — неожиданно я выдохнула.
— Да только и до него, все батюшкины гости одно и то же говорят. Только ондолиец пел соловьём: как у них хорошо да сладко, как жена герцога… — мысленно присвистнула, представляя навскидку, какой выкуп можно было бы запросить, — жила бы там, как сыр в масле. Только мне такого не надобно. Пойди что не так? Тут из дома кузнеца мне четверть колокола до батюшкиного дома бечь, а там? До свадьбы они все сладкие да пригожие.
— Поняла, поняла. От меня-то что надобно?
— Не принял он отказа. Сказал, что таким как он не отказывают. Что честь мне большую сделал, а я опозорила его… Только где ж я позорила, когда никто и не слахал нас? Чую я, что не отступится он, что-то может выдать, каверзу какую.
— Я отправлю за тобой магический пригляд… но можешь пожить тут пока, во дворце, рядом. Но гости здесь же, хоть и в другом крыле, столкнуться можете.
— Спасибо, княгинюшка! Спасибо, родненькая! — Тосэя бросилась на колени, схватила мою руку, что вмиг похолодела от эдакой выходки, — я знала, что ты не откажешь! А батька: “не ходи, дурында, глупостями своими владетельницу отвлекать! У неё итак бед полно!”. А я знала, знала, что ты вступишься! Что не откажешь!
— Встань немедля! Чтобы не было такого больше. Мне этого-такого не надобно! Иди. Не бойся, но и на рожон не лезь!
глава 10
Отправила фамильяра прознать, не якшается ли где снова ондолиец, а когда тот обернулся, любовно пригладила все подсчёты, лист к листу…
Значится, они там любят властвовать сами и распоряжаться, ну что же… покажу ему и покорность и подчинение, глядишь, удастся деньгу свою вернуть!
Преисполненая самым лучшим расположением распахнула дверь и… чуть не влетела в епископа.
— Ваше святейшество! — отпрыгнула от массивной фигуры, в которую чуть было не врезалась.
— Княгиня, — святой отец, раскинувший руки от неожиданности, сводить их не торопится.
Будто я передумаю, я всё же упаду на бедного служителя церкви.
— Вы ко мне?
— Дда, конечно. Вы позволите? — кивнул он на порог.
— Пожалуйте.
— Куда-то собирались?
— Это терпит, — а как иначе? Я ж теперь, вроде как твоя должница, — чем могу быть полезна?
Откашлялся, занимая собой всё кресло.
— Возможно, это я смогу быть вам полезен? — на мой вопрос в глазах добавил: — на утренней молитве мне рассказали о случившемся. Хоть это преступление и находится в сфере светской власти, я, в знак своего расположения и дружбы
с ней, хочу предложить свою помощь в расследовании…— Благодарствую… чем же вы можете помочь? У святой церкви появились толковые следователи, а мы и не знали? — попыталась пошутить. Никто не посмеялся. Потеха — не моя сильная сторона.
— Конечно нет, — всё же оценил, мягко улыбнулся, от чего всегда острое лицо немного смягчилось. — У церкви несколько другие инструменты, как то, доверие и вера людей, жажда чуда, надежда на спасение… то, чего не может дать государство.
— Положим, — кивнула, — что вы предлагаете?
— Уделить больше внимания на исповеди тем прихожанам, на кого укажут дознаватели, вывести того на откровения при исповеди, повлиять на него словом создателевым… — хорошие методы. Тихие и очень действенные для простого человека. — У меня так же есть предположения, которыми я хотел бы с вами поделиться, чтобы помочь, — серые глаза смотрят внимательно и спокойно, от улыбки не осталось и следа, снова тот самый глава эстесадской церкви. — И у вас и у Долва есть и другое имущество… захоти злоумышленник причинить вред или насолить, а убийств не подразумевалось, не дом подожгли… то могли бы поджечь его виноградник или ваш склад… из чего делаем вывод: преступник не знал о втором собственнике, или же намеренно хотел навредить оливковому предприятию… конкурент? — Все знают, как бы ни были дела, запасов ваших хватит, пока на обгорелых пнях появятся новые росточки… — большие пальцы, его скрещенных на коленях рук, крутили невидимое колёсико, в такт повествованию, — если же поджигатель не знал ни о втором компаньоне, ни о свойстве оливы… выходит, он неместный…
— Думаете, приезжий?
— Именно к такому и склоняюсь.
Неосознанно потёрла ладони друг о дружку и седовласый священник повторил мой жест.
— Спасибо, ваше святейшество, я передам ваши слова сыскному.
— Это не всё. Если выяснится, что преступник — иноземец, и вам понадобится помощь в… карательных мерах… Я понимаю, что иностранца нельзя наказать так, как эстесадца, — он немного подался корпусом вперёд, — матери церкви в этом плане всё же проще, чем государственной власти. Мы больше не зависим от ондолийского архиепископата, — ну да, ну да. И за то, тебе следует Файлирса благодарить, что он подмял церковь под себя, оторбав независимость. — Также я готов предоставить своих магов-земляников. Их немного, но и среди святых отцов есть достойные стихийники. Они помогут восстановить рощу.
— Это очень щедро с вашей стороны, я обязательно обращусь к вам, если потребуется.
Стальные глаза едва уловимо блеснули.
— Я уверен, княгиня, мы должны держаться вместе. Вера и закон… они должны идти рука об руку… — лёгкий румянец проступил на впалых скулах, — тем более, что одной женщине иногда бывает сложно уследить за всем, — вот же жук! И он туда же! — Даже такой поистине мудрой и сильной правительнице, если вам потребуется верный друг и помощник — знайте, вы всегда найдёте его в моём лице и лоне церкви.
— Спасибо, ваше святейшество…
Украдкой я поймала последний взгляд уходящего епископа, и это был взгляд не священника, человека.
___________
Как ни настраивала себя на торговый лад, а стоило только увидеть его, как сердце забилось птицей в груди.
Король тоже не стал притворяться и стоило мне прикрыть за собой дверь, обдал взглядом так, что у меня в животе полыхнуло. Отложил в сторону писец, отодвинул бумаги.
— Ну… иди сюда… — и глаз не отводит более.
Я и пошла. Шаг, второй… последние делала уже на сгибающихся ногах. Остановилась перед столом. Огромная мужская пятерня, украшенная единственным перстнем, с неприметным серым камнем, демонстративно постучала по столу. Поманил.