Ремесло государя
Шрифт:
– Гвоздик, лежать.
– Рыцарь Докари Та Микол, ваше сиятельство князь?
– Да, это я.
– Сударь, вам сверхсрочное послание от его светлости герцога Когори Тумару, в собственные руки, лично!
– Рыцарь Керси Талои, из Дома его Высочества престолонаследника принца Токугари, ваша милость?
– Да, я.
– Сударь, вам сверхсрочное послание от его высокопревосходительства герцога Когори Тумару, в собственные руки, лично!
Оба рыцаря немедленно взяли в руки предназначенные для них свитки, но ломать печати не спешили, ибо видели, что прежде гонец должен сказать
– Обнажите головы! Опустите взоры! Смирите дыхание! Слушайте! Слушайте! Слушайте! Государь наш, всемилостивейший повелитель наш и отец, первый среди рыцарей земных, Его Величество император, ушел от нас навсегда: созерцать вечность и неспешно беседовать с богами!
При этих словах все егеря князей Та Микол, столпившиеся поодаль, рухнули на колени, упершись носами и ладонями в землю, а трое рыцарей, согласно этикету, опустились медленно и прямо, каждый преклонив одно колено, обнаженными пальцами десницы касаясь травы. Помолчали. Послушные знаку посланца, так же молча встали.
– Вскрывайте же ваши послания, судари, ибо события не терпят отлагательств. Я, рыцарь Ируми Зога, выполнил свое задание перед богами и империей, очередь за вами!
На обоих свитках было начертано одно и то же: немедленно, вне всяких иных дел, не обинуясь болезнями и обстоятельствами, как можно быстрее прибыть в ставку главнокомандующего императорскими полками герцога Когори Тумару, имеющую место быть в замке верного вассала Империи его светлости князя Дигори Та Микол.
Юный князь Докари глянул поверх свитка на рыцаря-посланца.
– Сударь Ируми, вы знаете содержание наших свитков?
– Да, сударь, ибо сие предусмотрено на тот случай, если случайность, либо чья-то злокозненная воля…
– Да, я понимаю, для подстраховки. Потому и рыцарь послан, а не простой вестник, слову которого, не подкрепленного свитком и печатями, я не обязан верить.
– Так точно, сударь Докари, так точно.
Керси Талои молча слушал начавшийся разговор: здесь, в этой неожиданно сложившей обстановке, приравненной к боевой, его друг становился как бы старшим их маленького отряда, он решает – остальные внимают.
– Но я вижу, сударь Ируми, вижу по преизрядному слою пыли на ваших доспехах и на вашем лице, что путь вы проделали нешуточный…
– Было дело.
– Дорога обошлась без происшествий? Вы голодны? Керг!
– Еще не знаю насчет голода, вся глотка спеклась, вот попить бы…
Керси сорвал с пояса фляжку и протянул рыцарю.
– О-о-о… у-у… благодарю. Без происшествий. Только на солончаках, там… к востоку, ну, знаете…
– Знаем, Соленые земли.
– Точно. Увязались за мною твари, с такой, знаете, рыжей паучьей шерстью на рылах…
– Красные оборотни. Но, вообще-то говоря, на свету они довольно трусоваты всегда были…
– Так я и ночью скакал, ночью и привязались. Гроза была, при свете молний и рассмотрел. Впрочем, пустяки, а остальное не стоит упоминания… Однако, сударь Керси, я всю вашу фляжечку того…
– На здоровье, чистой воды в этих краях в достатке.
Тем временем егеря под руководством Керга скорехонько подтащили к рыцарскому
костру кошму, доски под мясо и зелень, кубок, кувшины…– Сударь Ируми…
– Просто Ируми. Вы Докари и Керси, я Ируми. Ну, что, в путь?
Князь Докари улыбнулся.
– Вы правы. Просто, в такой… кошмарный, горестный день вся сообразительность исчезла, как выдуло ее… Однако, если мы с Керси, согласно приказу, уже должны быть в седлах и через пару мгновений пустимся во весь дух, то вам ведь сие не обязательно, или я не прав?
Ируми Зога наморщил лоб и в нерешительности посмотрел на князя.
– Я не вполне вас понимаю…
– Все просто: вы же сами сказали, что ваше поручение исполнено, избыто.
– Так точно. И сразу же возвращаюсь.
– Но нигде в приказе не сказано, что вы должны скакать с равною с нами скоростью… тем более, не в обиду вам и вашему коню, соревноваться в скорости с теми, кто отдыхал и набирался сил в то время, как вы…
– Еще бы, вы истину глаголете: с моим Кудрявым это было бы затруднительно после такой скачки! Вон как пена с него – льет, не капает.
– Таким образом, пока вы пообедаете у костра, наши люди позаботятся о вашем коне. Более того, поскольку им тоже за нами не угнаться, мы оставляем их вам в сопровождение…
– Гм… поесть-то я могу, имею такое право, выполнив поручение, но никаких биваков и палаток, я, согласно артикулу, должен немедленно возвращаться в расположение войск.
Князь Докари кивками подтверждал, что слушает, не забывая следить, чтобы егеря все сделали правильно:
– Мы уезжаем, вы остаетесь пообедать и смыть с лица дорожную грязь. Это по правилам. Далее, вы садитесь в седло и мирно засыпаете, а мои люди, во главе с Кергом, тихо-мирно ведут в поводу вашего Кудрявого по ровной дороге. Таким образом, вы сами передохнете, не нарушая приказов, и дадите передохнуть вашему питомцу. По-моему – неплохо рассчитано. Еще лучше, если вы временно пересядете на одного из запасных коней, а ваш пройдется налегке? Клянусь богами, он не возразит.
Ируми Зога расхохотался басом, но тут же испуганно осекся: все-таки траур.
– Сударь Докари, я вам весьма признателен! Я согласен.
– Просто Докари. Счастливо оставаться!
– Да, очень признателен, вам и Керси, так и сделаю. Но…
Докари тут же придержал Чернику, даже развернулся из вежливости и в знак уважения.
– Да, Ируми?
– Вот… очень вас прошу… Позовите вашего зверя, пусть он вернется и постоит на месте хотя бы пару мгновений. Мы все наслышаны о нем, но чтобы охи-охи вот так, вблизи, вне клетки, без цепей и ошейника…
– Извольте. – Докари свистнул в два пальца: Гвоздик!
Охи-охи немедленно примчался на свист и попытался в невероятном прыжке, на лету, облизать своего хозяина, однако Черника вовремя встала на дыбы и даже махнула копытом, чтобы отогнать нахального своего приятеля. Она промазала, и Гвоздик не обиделся.
– Это просто чудо, не видел бы воочию – не поверил бы… Ведь этакий молодец тургуна завалит! Клянусь потрохами!
– Не преувеличивайте, Ируми. Ни тургуна, ни дракона, ни горного медведя ему, конечно же, не взять, но я видел его в деле против матёрейшего цуцыря!