Ремесло государя
Шрифт:
Просторнейший из своих домов предоставил под это празднество принц Токугари, он же выделил изрядную сумму на еду, напитки, фейерверки, наём слуг и поваров, ибо собственных средств, включая все шестьдесят с хвостиком червонцев, новоиспеченному рыцарю, конечно же не хватило бы, чтобы оплатить все это изобилие и буйство. Но именно его Высочество настоял на пышности и размахе, поэтому и принял на себя большую часть расходов. Потратились, конечно, и родители Керси, которые теперь с нетерпением будут ждать его в гости, а Его Величество заплатил за великолепного коня. И пусть он был не вороной, как мечталось Керси, а караковой масти, но стоило лишь Керси подойти к нему, положить руку на круп, ощутить, как дрогнули мышцы коня под шелковистой
– А тебя я назову Север и никогда никому не продам и не проиграю!
Глава 4
– Счастливый ты, Санги, не берет тебя время!
– Это меня-то оно не берет?.. – Рыцарь ухватил в горсть длинную прядь седых волос и скосил на нее глаза.
То был вельможа Санги Бо, благороднейший дворянин и прославленный воитель, тот самый, которому Его Величество император лично послал приглашение на просмотр звериных боев, а после представления удостоил аудиенции один на один. В данный миг он также находился в одном из дворцовых кабинетов, но принимал его уже не государь император, а один из первейших его слуг и помощников, глава имперского сыска, рыцарь, с некоторых пор и герцог, сударь Когори Тумару. Санги Бо чуть ли ни с отвращением отбросил прядь волос обратно за ухо и продолжил возражения.
– Еще как берет! Веришь ли, я не то что серенады там, или иные какие чувства в альковах большого света, я уже с полгода как ключницу свою, Мотону, на ложе не звал, за вымя не брал! И нисколько от этого не страдаю, вот беда. А ты говоришь…
Когори коротко хохотнул в ответ и помотал туда-сюда багровыми щеками.
– Все хорохоришься… Я со своей благоверной уже и забыл, когда в последний раз… Не на день ли пробуждения Матушки Земли? Нет, действительно хорошо смотришься. Видно, отшельническая-то жизнь в тук тебе пошла. А мы тут… дохнем на государственной службе, будь она неладна! Санги, дорогой! Ты только представь: вот мне завтра в поход в служебный, ну казалось бы – куда, в мои годы, с моим весом, с моим здоровьем, когда у меня здесь во дворце завалы не разобранных дел??? Которые кроме меня самого делать никто не собирается? А я сей поход за отпуск считаю, я счастлив буду вырваться из Океании и прошвырнуться по западным границам, подальше от Его Величества! Да, да, поверь! И чихать мне на Морево-цуцорево, на тяжбы столичные, на эти вот нескончаемые свитки… Воздухом хоть подышу, увижу травы, реки, небо… Жалко, что мы с тобою порознь едем, а то бы… Ты уже с полгода в наших краях, а мы все мельком, за руку поздороваться не успеваем… Друзья, называется. Выпить бы, вот что надо.
– Успеем гульнуть, Когги, своего не упустим, вот выполним порученное… А когда именно тебе выступать?
– Значит, так. Завтра Его Величество венчает, наконец, в рыцари этого мальчишку из юго-восточных земель, Керси Талои, дружка твоего воспитанника Лина, насколько я понимаю, а сразу же после церемонии зовет меня, дает мне последние пинки и напутствия – и я полетел!
– Тогда и я завтра к ночи двинусь. А встретимся на месте. Но ты мне лучше объясни, Когги, откуда у тебя такие черные мешки под глазами?
Когори Тумару криво усмехнулся в ответ и потрогал толстенными пальцами одну скулу, другую…
– А… У меня же всегда были нелады со зрением. Пока я в гвардии служил, секирой да мечом на парадах махал, мятежников и варваров штурмовал – оно вроде бы и с ним терпимо было… А как приметил меня Его Величество, в ту пору еще Его Высочество…
– Да, я помню. Он тогда все восхищался твоими познаниями древности…
– Угу… Вот и допознавался
я до кабинетной работы. Ты думаешь – я, или главный казначей, или оберегатель столицы, или канцлер – чем заняты? На советах мудрецов и вельмож сидим, да? Имперские владения дозором обходим, чаяния народные ведаем? Ничего подобного! Сидим с утра до ночи, носом в пергаменты уткнувшись, что я, что канцлер, и ничегошеньки более не видим! Кроме разносов от государя! И другие высшие сановники тако же.– Когги, я знаю это и сочувствую, хотя, конечно, ты слегка преувеличиваешь.
– Да, ты-то знаешь, это я не тебе, а так, в воздух болтаю, пар выпускаю. И ничего я не преувеличиваю. О чем мы?.. Так вот – мешки. Зрение слабое, а читать надобно постоянно, доносы напополам с донесениями – как быть? Ну, я к жрецам, к магам. Они мне заклятьями да зельями поддерживают рабочее состояние, А когда все это годами, изо дня в день – тело-то бунтует, гневается на магическое пришпоривание, отсюда и мешки. Черные, говоришь?
– Или темно-синие с прозеленью, коли тебе сие слышать приятнее. Ну-ка, пересядь из своего тронного креслица вот сюда, к окну на лавку, я гляну.
– Санги, оставь, не хочу.
– Сядь, я сказал. Оторви от кресла свое жирное сплющенное седалище и сядь сюда.
Когори Тумару заурчал недовольно, однако послушался, признавая, как и всегда, превосходство над собою своего старого друга, собутыльника и соратника.
Седовласый рыцарь довольно долго осматривал своего внезапного пациента, водил руками вокруг его головы, бормотал заклинания… Наконец выпрямился во весь рост и вздохнул, чуть ли не со стоном:
– Хватит на первый раз. Ну, Когги, что скажешь?
Когори Тумару склонил большую круглую голову направо, потом налево, по-прежнему продолжая сидеть на лавке возле окна… недоверчиво потер мешки под глазами…
– Чудеса! Ну, Санги, ты просто бог среди магов и лекарей. Ни глаза не болят, ни в висках не ломит! Я уже забыл, что такое бывает!
– Сие облегчение не надолго, очень уж ты все запустил. Но пару-тройку дней будешь именинником ходить. Закончим дела и, если мир не рухнет, займусь твоим здоровьем поплотнее. А нынешних твоих знахарей…
– Эк ты их! Жрецы они, самого высокого Храма.
– …даже не знахарей, а шаманов деревенских, можешь казнить уже сегодня, они заслужили.
Когори Тумару вскочил и цуцырем, прытко и вперевалку, вернулся в свое рабочее кресло за столом.
– Ха! Казнить – это у меня быстро. Но, знаешь, Санги, сугубо из осторожности, так, на всякий случай, подожду до своего и твоего возвращения, мало ли… какие ни какие, а лекари…
– Тебе виднее. – Санги Бо помолчал некоторое время и, наконец, решил, что пора довершить то, намечено сделать перед отъездом. Откашлялся.
– Когги, как насчет того дельца, что я тогда упоминал? Ну, во вторую нашу встречу, еще перед цирком?
Когори Тумару сделал вид, что вспоминает и не может вспомнить.
– Э-э-э… Поясни, о чем ты?
Санги Бо изнутри закусил губу, чтобы сохранить серьезный лик и не выдать себя улыбкой. Да, вот она, прочнейшая на свете чиновничья выучка: даже со старым другом, на ровном месте пытается играть в «кто выше». Кто напоминает – тот проситель, а кто запамятовал, за множеством важнейших государственных дел, тот вершитель.
– Забыл, сударь герцог? Тут у меня была к тебе смиренная просьбишка, можно сказать – челобитная…
– Не дури, Санги.
– Дело касалось моего воспитанника и сына одного из твоих близких друзей, наших общих друзей, молодого князя Та Микол…
– А! Да, я конечно же помню!..
– …которого я, приютив и воспитав до совершеннолетия его, привез к отцу, дабы вернуть некогда потерянного ребенка…
– Ну вспомнил я! Санги, что ты, в самом деле! Прекрати!
– … его родителям, светлейшему князю и светлейшей княгине Та Микол. Дело же было подле военной ставки князя, в местах боевых действий, и двое твоих ратных сотрудников…