Реквием машине времени
Шрифт:
– С высоты я заметил монтажный комплекс типа «Геракл», что за стройка затевается?
– Сегодня монтажники начнут установку максимального хроностабилизатора. Попробуем с его помощью пробить брешь в слое «вспененного» времени вокруг Ствола. Расчеты готовы.
– Зачем?
– Я думал, вы догадываетесь. – Златков поднял на инспектора измученные, покрасневшие глаза. – Чтобы тот, кто пойдет в Ствол для его выключения, смог остаться в живых хотя бы на первом этапе.
Павел кивнул, отворачиваясь.
В девять утра в Центр заявился Ромашин и сообщил, что решен вопрос с дублером.
– Эти должны пройти почти все, – сказал инженер, похлопывая по глянцево-черному боку одного из пауков. – Мы усилили защиту мозга, хотя пришлось пожертвовать полифункциональностью. Они теперь ничего не умеют делать, кроме видеосъемки.
– Какова же их программа? – спросил Ромашин.
– Цель! – бросил Федор повелительным тоном.
Паук что-то тихо проскрипел в ответ.
– Скоростная звукозапись, – пояснил инженер. – Ответь в нормальном диапазоне.
– Цель – установить контакт с людьми, – забубнил конкистадор басом. – Задать вопросы в записи, получить ответы, доставить ответы…
– Довольно…
Конкистадор послушно умолк.
Павел переглянулся с Ромашиным, в глазах которого мелькнул веселый огонек, и вернулся вместе с ним в зал контроля.
До обеда Златков и его помощник рассказывали им об аппаратуре, оборудовании и расположении помещений лаборатории и Ствола, показывали голографии внутренних интерьеров, разрезы, видеофильмы. Обедать Павел пошел с легкой головной болью: пришлось прокачать через память за короткое время небывалое количество информации. В два часа дня Павел и Ромашин сдали экзамен на знание оборудования и работы главных систем, инспектор в последний раз опробовал скафандр и проверил, все ли взял с собой в первый поход в лабораторию.
Его вывели из подземелья, гурьбой вышли на склон холма: Ромашин, Златков, Федор, инженеры и операторы связи, ученые. Все молчали, прощаться было глупо, и только Златков пробормотал:
– Всего тысяча дней…
Никто его не понял, кроме Павла. Начальник Центра предупреждал о том, что до «конца света» осталась тысяча дней, если судить по скорости сжатия мрака вокруг еще «живой» звездной области пространства с Солнцем в центре.
Глава 9
Громада Ствола заслонила горизонт.
Павел оглянулся, зная, что за ним наблюдают по крайней мере с четырех сторон. До сахарно-белого куба лаборатории оставалось не более двухсот метров серо-коричневой, губчатой, как пемза, площади: трава здесь, вблизи Ствола, так и не выросла.
Скафандр был тяжеловат, хотя и не причинял особых неудобств.
– До встречи, – сказал Павел, шагнул вперед и остановился, потому что услышал чей-то голос:
– Не ходите туда.
– В чем дело? – спросил Павел. – Кто это сказал?
– Что именно? – отозвался Ромашин. – О чем ты, Павел?
– Показалось…
Инспектор не страдал слуховыми галлюцинациями даже в моменты наивысшего нервного напряжения,
поэтому он интуитивно понял, что его позвали «иные». Он снова шагнул к зданию, но, как ни готов был услышать чужой голос, все же вздрогнул.– Не ходите, – повторил обыкновенный человеческий баритон.
Павел отключил рацию, чтобы его не слышали в Центре.
– Почему?
– По двум причинам: первая – вы нужны для отключения Ствола, вторая – идти в лабораторию нет смысла, цепи управления хроноускорителем давно прекратили существование. Здание лаборатории в настоящий момент только внешне выглядит зданием, внутри это перекресток пространств с разными свойствами.
– Но это знаете в ы, – сказал Павел. – Не мы. Если вы правы, я проверю и вернусь. Я обязан сделать это, понимаете? Почему вы не остановили Игоря Марича?
– Мы предупреждали, он не поверил.
– Почему же уверены, что поверю я? Впрочем, не обо мне речь. Он жив?
– Нет информации.
– Раз уж зашел этот разговор, ответьте на два вопроса. Что произошло на самом деле?
Тихое потрескивание в наушниках, словно неведомый собеседник задумался, стоит ли отвечать. Наконец прозвучал знакомый баритон:
– Родилась Вселенная.
– Но ведь она родилась давно, около двенадцати миллиардов лет назад!
– И да, и нет. Нет вещи более относительной, чем время.
– Не понимаю.
– Додумайте. Вы все же намерены идти в здание?
– Да. Подождите, остался еще вопрос.
– Вы задали оба.
– Простите, второй возник попутно с первым. Вопрос личный: почему именно я выбран вами для… выполнения задачи?
– Вас «выбрали» не мы, а законы природы. В самом первом, грубом и неточном приближении ответ сводится к закону обратной связи.
– Поясните, пожалуйста.
– Думайте.
– А если я… не сумею выключить генератор? Что тогда?
– Этого не знает никто во Вселенной. Вас зовут, прощайте.
Павел опомнился и включил рацию.
– Все в порядке, иду дальше.
Границы зоны «вспененного времени» он пересек незаметно для себя, вернее, заметил только по прекращению радиосвязи. Динамики скафандра сразу перестали потрескивать и доносить голоса операторов связи и патруля УАСС.
Как и робот до него, Павел обошел здание кругом, проверяя работу всех систем скафандра. Никаких неприятных ощущений не появлялось, хотя он находился в среде, смертельной для незащищенного человека. У главного входа в лабораторию задержался. На него дохнуло холодом и сыростью, как из подземелья, – реакция на угрюмый мрак за распахнутой дверью. «Перекресток пространств», – сказал голос. Посмотрим, что он представляет собой…
Павел решительно поднялся по ступенькам под козырек входа, включил поясной прожектор и шагнул в вестибюль.
Белые, изъеденные ямками и порами неведомой коррозии гнутые стены, вычурные желоба пандусов, ведущих на галерею, чаша мертвого фонтана посередине, наклонные щиты зеленоватого цвета, расколотые трещинами, куб светомузыкального устройства, серый, в черных потеках, три выхода в коридоры с полупрозрачными створками дверей. Но внимание Павла приклекла ажурная черная колонна, вырастающая из пола и исчезающая в сводчатом потолке.