Реквием линкору «Тирпиц»
Шрифт:
Глава 16
ВОЗВРАЩЕНИЕ
Большие подводные лодки крейсировали в районах, указанных им контр-адмиралом Берри, ожидая, что, может быть, один из линейных кораблей или крейсер противника в результате атаки лодок-малюток попытается выйти в море, где и попадет под их торпеды. И действительно, в море вышел «Лютцов», который мог быть атакован «Сцептром», если бы подводную лодку не снесло течением с ее курса. 22 сентября в 12.03Макинтош получил распоряжение выйти в пункт с координатами 69 градусов 44 минуты северной широты и 17 градусов 43 минуты восточной долготы, то есть на 15 миль южнее своего местоположения. В указанный ему пункт Макинтош прибыл, но «Лютцов» с пятью эсминцами уже проследовал далее со скоростью 15 узлов.
А «Стабборн» был даже отнесен течением в 8.13утра 22 сентября в заминированную зону. Дафф шел под перископом вдоль побережья и всплыл только
К этому времени атака на «Тирпиц» должна была уже быть совершена. Офицеры и матросы задавались вопросом, насколько успешной она оказалась, и думали о лодках-малютках, которые скоро опять возьмут на буксир.
Но сколько их возвратится из операции?
В ожидании их появления четыре подводные лодки — «Трашер», «Тракьюлент», «Сиртис» и «Стабборн» — барражировали в 15-мильной зоне. Плейс, Камерон, Хенти-Крир и Хадспет имели распоряжение прибыть именно в этот район. Если им это не удастся, они должны были укрыться в одной из бухт на северном берегу острова Сёрё, куда в ночь с 27 на 28и с 28 на 29 сентябряпридут большие лодки в случае, если лодки-малютки до тех пор не появятся.
26 сентября в 22.30на лодки поступили первые сообщения об операции лодок-малюток. В радиограмме сэра Клода говорилось:
«Судя по радиопереговорам немцев, лодкам „X“ удалось осуществить атаку на крупнейший боевой корабль. В сообщениях утверждается, что атака эта захлебнулась и были взяты пленные. О последствиях ее, однако, не упоминается, хотя и можно предположить, что они существенны».
Следовательно, атака все же состоялась. Кто был взят в плен? На подводных лодках думали в первую очередь о лодках «X», которые они тащили на буксире, и надеялись на их благополучие.
Погода стала ухудшаться. Волнение моря усилилось, порывы ветра приносили дождь и град. Видимость была плохой. Беспокойство экипажей возрастало.
27 сентября в 18.35подводная лодка «Сиртис» всплыла между островами Бондей и Камей. В 21.49с нее была замечена лодка «Тракьюлент», которая также подошла к берегу. «Сиртис» зашел в Финн-фьорд, но возвратился, ничего там не обнаружив. Следующей ночью он опять там побывал, и снова безрезультатно.
Юпп, потерявший надежду обнаружить хотя бы одну из лодок «X», в 2.1529 сентября принял решение возвращаться на базу.
«Тракьюлент» еще некоторое время патрулировал несколько южнее, у мыса Стаалет. Погода была необычно плохой, и видимость равнялась практически нулю. Вечером 28 сентября Александер пришел к выводу, что дальнейшие поиски бесполезны. Раньше у него была еще какая-то надежда встретиться с Камероном и его «Пайкером», пусть даже случайно. Теперь же он взял курс на Шотландию.
«Стабборн» находился в 0.5528 сентября в полумиле от входа в О-фьорд, когда вдруг обнаружил лодку-малютку «X-10».
«Это была наша последняя попытка найти хоть кого-нибудь, — записал Филип в свой дневник. —Честно говоря, мы уже потеряли всякую надежду. Но вот около полуночи вахтенный офицер заметил какие-то сигналы со стороны берега. Это была лодка-малютка. Через несколько минут выяснилось, что это была „X-10“. Ее экипаж уже решил на следующее утро предпринять попытку добраться до России — до Мурманска. „X-10“ подошла к нам поближе, и мы бросили им двойной буксирный канат. Мы попытались заменить ее экипаж, однако набежавшей волной „X-10“ швырнуло на нашу лодку, вызвав угрозу повреждения бака с горючим. Попасть с лодки-малютки на „Стабборн“ было трудно, но все же возможно. Обвязавшись линем, мужчины должны были прыгать на нашу палубу. Перебраться на „X-10“ было тоже можно, но это было связано с риском упасть в воду между обеими лодками и быть раздавленным.
Первым на борт „Стабборна“ перебрался лейтенант Хардинг, и я ожидал подходящего момента пойти ему на замену (чего мне, откровенно говоря, не очень хотелось). Но в этот момент Дафф принял решение:
поскольку стало уже светло, мы не могли долее оставаться вблизи берега;
возникала опасность быть выброшенными на скалы. Поэтому, таща на буксире „X-10“, мы пошли в открытое море.
Мне было жаль, что экипаж лодки-малютки был обречен оставаться на ней еще сутки, но поделать ничего было нельзя.
Всю ночь 28 сентября я казался себе палачом, но погода не позволяла произвести замену экипажей.
29 сентября в 20.15„X-10“ получила распоряжение всплывать. Мы оделись и были готовы на ялике переправиться
на лодку.В 20.30радаром был замечен неизвестный объект на расстоянии в 9000 ярдов. В тот же момент над морем прошелся яркий белый луч прожектора. Срочное погружение. Последовала ли „X-10“ нашему примеру?
В 21.00опять всплыли. Неизвестно, что это было. Гидроакустический аппарат не зарегистрировал никаких подводных шумов. Может быть, то был самолет, спустившийся низко над морем. Оказывается, „X-10“ все это, время оставалась в надводном положении, но ничего не произошло. Они подумали, что луч света исходил от нас.
В 21.10мы сидим в ялике. Погода установилась отличная. Над морем стелется легкий туман. Видимость хорошая благодаря северному сиянию. Мы зашли с боковой стороны лодки даже без страховочного линя. Члены экипажа, казалось, были на грани своих сил и выглядели просто ужасно. Видимо, они были счастливы, когда увидели нас…»
Таким образом Филип, Магеннис и Лак заменили Хадспета, Энцера и Тилли. Прежде чем покинуть лодку, Хадспет сказал Филипу:
— Вам предстоят определенные трудности. Большая часть аппаратуры не функционирует.
Через некоторое время Филипу стало ясно, что Хадспет выразился даже слишком оптимистично, поскольку, видимо, уже несколько свыкся с существующим положением дел.
«Все было прихвачено лишь веревками да резиновой лентой»,
— отметил он позже в своем дневнике.
Гирокомпас, перископ и насос шлюзовой камеры вышли из строя. Магнитный компас и внутреннее освещение функционировали как им вздумается.
Не прошло и полчаса после смены экипажей, как вышел из строя туалетный насос.
«В течение пяти последующих дней придется пользоваться ведрами. Сейчас самый подходящий момент для запора…»
Затем началась рутинная работа: всплытие, погружение… всплытие, погружение…
Хадспет с командой помылись, побрились, сытно покушали и улеглись спать. Спали они десять часов беспрерывно. Хадспет использовал койку Даффа, Энцер, Хардинг и Тилли расположились в кают-компании, превращенной в спальный зал. Они уснули бы где угодно, хоть на палубе «Стабборна».
30 сентября Хадспет рассказал Даффу о своих злоключениях:
«22 сентября в 2.15 утра я находился на 60-метровой глубине поблизости от острова Томмерхольм, в 4,5 мили от входа в Каа-фьорд, то есть уже неподалеку от „Тирпица“. Когда мы шли через Зунд, меня стали преследовать одна за другой различные неполадки. Ни компас, ни перископ не функционировали. О времени атаки мне было хорошо известно. Оставались практически считаные часы. Мне было необходимо время для проведения ремонтных работ, но его не было.
В 8.30 я услышал два мощных взрыва. Это было как раз время определенное для атаки. Если бы это были мои заряды! В течение всей первой половины дня были слышны взрывы, но значительно более слабые, раздававшиеся без определенных интервалов. Думаю, что это были глубинные бомбы.
Весь день 22 сентября мы провели за ремонтом и устранением повреждений. Но успеха не достигли. Настроение было самое отчаянное.
Вечером я подвел итоги. Атака уже состоялась, в этом сомневаться не приходилось. Ведь я слышал мощные взрывы. Без перископа и компаса принять участие в атаке я не мог. Это было бы просто бессмысленно и чрезвычайно опасно…»
Хадспет был убежден, что действовал правильно. Тем не менее у него возникал вопрос, не должен ли он был все же попытаться принять участие в атаке.
— Вы действовали правильно, — сказал Дафф. — Я на вашем месте поступил бы точно так же.
«Я принял решение возвращаться, — продолжил свой рассказ Хадспет. — Всплыв, пошел курсом на север. В 18.25 сбросил ставшие уже ненужными взрывные заряды на большой глубине, предварительно поставив их на предохранитель. На обратном пути надеялся встретить Камерона, Плейса или Хенти-Крира… Но я мог столкнуться и с вражескими эсминцами, которые после атаки вышли в море для охоты за подводными лодками. Из-за начавшегося снега видимость была почти равна нулю. Я вошел в Стьернзунд и прошел его до полуночи.
Чтобы обойти минные заграждения, направился к Смал-фьорду, куда добрался в 2.15 утра 23 сентября в сильный снегопад. Побережье было пустынным. Не было видно ни одной хижины. Мы подошли настолько близко к берегу, что я мог бы бросить якорь в прибрежных скалах. Все было бело от снега. Люди уже так выбились из сил, что были ко всему безучастны. Открыв рубку, я выставил одного из них в качестве часового, другие в это время спали. Утром мы снова принялись за работу, уже не веря в успех. Частенько поглядывали на море в надежде увидеть кого-нибудь из вас. Из-за близости берега приходилось опасаться немцев. Ведь где-то неподалеку мог находиться их наблюдательный пост. Между тем мне удалось наладить освещение магнитного компаса. Около 11 часовутра наша „X-10“ покинула фьорд. Выдвинув и закрепив перископ, мы шли в подводном положении до примерно 18 часов».