Редкий дар
Шрифт:
— Исидор д’Эгльмор только что обвинил Дом Тревальонов в государственной измене, — мрачно произнес он.
Делоне уставился на него и опустил меч.
— Ты шутишь.
— Нет. — Каспар покачал головой, не меняясь в лице. — У него есть доказательства: письма в адрес Лионетты от Фоклайдхи Альбской.
— Что? — Делоне по-прежнему не сводил глаз с друга. — Они переписывались? Как?
— Почтовые голуби. — Черный конь снова загарцевал, но Каспар быстро привел его к порядку. — Они переписывались с тех самых пор, как сюда приезжал круарх. Делоне, друг мой, что же мне делать? Я обо всем этом ни сном не духом, но у карающей длани широкий замах, вот и думаю, как бы сберечь мое достояние и мою семью — они сейчас в Фурсэ. Король уже отправил
Делоне задумчиво сжал губы.
— Клянешься, что ничего об этом не знал?
Каспар выпрямился в седле.
— Друг мой, я много лет поверял тебе мои помыслы, — тихо сказал он. — Я так же лоялен Дому Курселей, как и ты.
— Будет суд. Должен быть суд. — Делоне коснулся брусчатки двора кончиком меча и оперся на него. — Отправь трех лучших своих людей в Фурсэ, — решительно распорядился он. — Пусть выставят стражу и не пропускают в поместье никого, кроме гонцов с королевскими указами. Давай напишем письмо Перси де Сомервиллю. Еще есть время упредить его, прежде чем он доберется до границы с Аззалью. Он знает тебя и не станет захватывать Фурсэ без приказа короля. За заговором наверняка стоит самолично Лионетта, а не Дом Тревальонов. Король не станет преследовать весь ваш род.
Отчасти ужас спал с лица Каспара, но только отчасти.
— Бодуэн тоже замешан.
Услышав эти слова, я со свистом втянула в себя воздух. Алкуин сжал мой локоть. Я покосилась на товарища, и он покачал головой, призывая к молчанию. Делоне, продолжая хмуриться, ничем не выказал, что услышал мой вздох.
— Тебе лучше войти, — обратился он к графу, — и рассказать мне все, что тебе известно. Но сперва отправь людей в Фурсэ. Мы составим письмо де Сомервиллю, а потом ты обратишься к королю с просьбой об аудиенции. Ганелон де ла Курсель не самодур. Он тебя выслушает.
Спустя секунду Каспар коротко кивнул, отдал приказы нескольким своим спутникам и вручил им кошель с деньгами на дорогу. Удаляющийся топот копыт по мостовой быстро затих. Где-то вдали раздались крики: новость из дворца начала волной распространяться среди горожан, среди народа Земли Ангелов.
— Входи же, — повторил Делоне, протягивая другу руку. Каспар Тревальон молча спешился и принял ее.
Проведя гостя в дом, мой наставник первым делом велел принести еды и вина. Мне показалось, что он сошел с ума, раз в такое время думает о плотских радостях, но съев кусок хлеба с сыром и опустошив большой бокал, де Фурсэ вздохнул и, похоже, успокоился. С тех пор я не раз убеждалась, что в тяжелую годину пища придает людям сил и уверенности. Мы с Алкуином маячили поодаль, сомневаясь, должны ли выказать поддержку или нам следует оставаться невидимыми, но Делоне не подал никакого знака, что хочет нас отослать.
— Итак, что же случилось? — тихо спросил он.
Следующий час Каспар выкладывал все, что знал о разоблачении. О раскрытом заговоре его известил служивший при дворе друг, которому граф безоговорочно доверял. Ошарашенный новостями, Каспар поехал прямиком к Делоне, не представляя, к кому еще обратиться за советом. Он верил, что осведомитель не лгал, и беспокоился, сойдет ли тому с рук это предупреждение.
Придворный рассказал, что Исидор д’Эгльмор будто бы услышал о заговоре от одного из Искателей Славы Бодуэна, который изрядно набрался после бесплодного патрулирования границы Камлаха и, потеряв всякую осторожность, громогласно похвалялся преступными планами. Д’Эгльмор провел расследование и, найдя доказательства, отправился прямиком к королю. Герцог скакал без остановки день и ночь, чтобы быстрее добраться до Города. С присущей воинам Камлаха прямотой он даже не озаботился испросить аудиенции, а объявился на заседании королевского совета и во всеуслышание обвинил Лионетту де Тревальон в том, что она сговорилась объединить силы с Фоклайдхой Альбской и ее сыном, новым круархом.
При поддержке армии пиктов сестра короля замышляла устроить переворот в
Земле Ангелов и короновать Бодуэна. Взамен она обещала предоставить Фоклайдхе и ее сыну-узурпатору войска Аззали, чтобы помочь им удержать трон Альбы в борьбе с низложенным наследником, который искал себе союзников среди далриад. Чтобы это осуществить, аззалианский флот должен был миновать владения Хозяина Проливов. Одолеть его не представлялось возможным, но имелся шанс отвлечь Хозяина достаточно надолго, чтобы успеть переправить армию пиктов через горлышко пролива. А как только трон Земли Ангелов оказался бы в руках заговорщиков, планировалось уже всем королевским флотом прорваться через пролив и вернуть пиктов на родину с немалым подкреплением.— План был хитрым, — заключил Каспар, утер пот со лба бархатным рукавом и поднял бокал, давая понять, что хочет еще вина. — Опасно хитрым, потому что вполне выполнимым. Не прояви д’Эгльмор лояльность… В конце концов, он дружил с Бодуэном и в случае успеха мог бы оказаться в выигрыше.
Я вспомнила улыбку Мелисанды Шахризай и мрачный блеск глаз герцога д’Эгльмора в прорезях маски из ягуарунди. Сомнительно, чтобы он и так и так не оказался в выигрыше.
Делоне нужно было задать очевидный, но неприятный вопрос, и он постарался сделать это деликатно.
— А Марк? — Лионетта с Каспаром постоянно враждовали, но Марк де Тревальон приходился ему кузеном и давним другом.
Граф печально покачал головой, и его глаза затуманились.
— Ах, Анафиэль, знай я правду, я бы тебе ответил. Очень хочу верить, что Марк никогда бы так не поступил, но… он же повздорил с королем из-за флота Квинтилия, поставив во главу угла свое самолюбие. И давно уже гласно не одобрял, что Ганелон медлит выдать внучку замуж и определить судьбу королевства. Если бы Лионетта поделилась с Марком своим планом… я не уверен...
— Понимаю, — кивнул Делоне и не стал продолжать эту тему. — А как д’Эгльмор заполучил обличительные письма?
Каспар дал ответ, который мы уже знали.
— От Мелисанды Шахризай.
Я приоткрыла рот. Делоне бросил на меня предупреждающий взгляд, запрещающий разглашать, что мне было известно об участии Мелисанды в этом деле, но я и не собиралась проговариваться. Меня волновал другой вопрос.
— Бодуэн явно был ею очарован, был в ее власти. Зачем же Мелисанде понадобилось предавать возлюбленного, когда он стоял в одном шаге от трона?
— Рад бы сослаться на лояльность Дома Шахризаев законному королю, — сказал Каспар и криво усмехнулся, проводя рукой по черным с проседью волосам, все еще растрепанным после скачки. — Но, думаю, скорее всего, Мелисанда прекрасно понимала, что Львица Аззали трупом ляжет, но не позволит Бодуэну на ней жениться. Лионетта искала послушную невестку, способную составить с ней могущественный альянс и согласную на подчиненное положение. Если Бодуэн до сих пор за несколько лет не справился с матерью в этом вопросе, то, конечно, не стал бы ей прекословить, когда она скопила силы, чтобы заполучить для него трон. Мелисанду Шахризай, безусловно, нельзя не принимать в расчет, но Львице Аззали она не соперница.
Первая часть его ответа походила на правду, но вторая… Может, я бы и поверила в незначительность Мелисанды, если бы не знала, что сама была ее прощальным подарком Бодуэну де Тревальону. О чем Мелисанда сказала задолго до того, как Исидор д’Эгльмор будто бы поверил пьяному болтуну и нашел какие-то «доказательства». Я не сомневалась, что заговор действительно имел место и пресловутые доказательства были подлинными. Но не сомневалась и в том, что планы по разоблачению заговора были еще более хитрыми и коварными, чем он сам. Огласка обстоятельств моего последнего контракта никак не могла повлиять на ход событий: двусмысленные слова, беспечно брошенные Служительнице Наамах, никто бы не принял всерьез. Только я точно знала, что имела в виду Мелисанда — Делоне, Алкуин и я. «Нет, — подумалось мне, — конечно же, мы промолчим, а Мелисанду Шахризай восхвалят за то, что она поступила как должно».