Редкий дар
Шрифт:
Я вернулась в дом Делоне переполненная новыми знаниями и, к своему разочарованию, обнаружила, что он собрал друзей на скромный ужин и все разговоры ведутся исключительно о круархе Альбы. Но меня утешило, что покровитель пребывал в хорошем настроении и пригласил меня сесть на диван рядом с собой.
— Что ж, если ты достаточно выросла, чтобы приступить к служению Наамах, тебе стоит послушать, что здесь говорится, — произнес Делоне, приглашающее похлопывая по соседней подушечке. Он остался в элегантном костюме, в котором ездил ко двору, и слегка раскраснелся от хорошего вина и занимательной беседы. — Ты знаешь графа де Фурсэ, конечно же… Каспар, поклонись Федре, она уже почти леди… и нашу поэтессу Телезис... о, несравненная,
Не помню, что я проблеяла — скорее всего, нечто бессвязное, — когда встала, чтобы присесть в реверансе. Я привыкла к Каспару Тревальону — воспринимала его почти как дядюшку (в той степени, насколько вообще могла представить себе родню); Телезис де Морне внушала мне благоговение, хотя я нередко ее видела. Но новые лица… командующий флотом Эйсанда был легендой трех народов, а граф де Сомервилль — принцем крови, который вместе с принцем Роландом и принцем Бенедиктом возглавлял атаку на скальдов. По общему мнению, если королю когда-нибудь потребуется назначить верховного военачальника, никого лучше графа де Сомервилля не сыскать.
Передо мной был герой легенды, слышанной еще в детстве, и я ожидала, что граф окажется дряхлым, вроде короля, но он выглядел не старше пятидесяти — крепкий и здоровый, с сединой, серебром поблескивающей в золотистых волосах. От него едва уловимо пахло яблоками; позже я узнала, что это отличительный признак потомков Анаэля в целом и рода Сомервиллей в частности. Вельможа доброжелательно улыбнулся, чтобы я не так робела.
—
Ангуиссетта
Делоне! — воскликнул Квинтилий Русс, жестом подзывая меня к своему дивану, на котором уже сидел Алкуин. Адмирал взял мое лицо в ладони и крепко поцеловал, а затем с улыбкой отпустил. Его обветренное лицо рассекал толстый рубец шрама, оставленного лопнувшим тросом, голубые глаза ярко сверкали. Я не могла определиться, красив он или уродлив. — Жаль, что меня не привлекает боль, а? — Он похлопал Алкуина по коленке, и мой товарищ безмятежно улыбнулся. Очевидно, грубовато-добродушный адмирал пришелся ему по нраву. Алкуин ценил откровенность. — Ну, ученица паука, как думаешь, почему Старший Брат пропустил круарха?
Потребовалась секунда, чтобы догадаться, что пауком Русс назвал Делоне, и вспомнить, что Старшим Братом моряки именовали Хозяина Проливов, правившего с Трех Сестер.
— Будь мне под силу на это ответить, милорд, — вздохнула я, устраиваясь на диване рядом с Делоне и поправляя юбки, — я была бы не ученицей, а наставницей.
Адмирал разразился хохотом, остальные тоже засмеялись. Делоне погладил меня по голове, улыбнулся и сказал:
— Квинтилий, друг мой, если на этот вопрос не можешь ответить ты, то никто из нас тем более не сможет. Разве что наша любезная муза?.. — Он вопросительно посмотрел на Телезис, которая тряхнула темными волосами.
— Мне он позволил пройти ценою песни, — сказала поэтесса, и ее звучный голос пленил нас всех. «Конечно, — сообразила я, — она ведь жила в ссылке в Альбе, и поэтому, скорее всего, приглашена сегодня сюда». — Один раз туда, и один — обратно. Думаю, все зависит от его прихотей. Какой каприз Хозяина Проливов удовлетворил круарх Альбы? Вот в чем вопрос.
Алкуин кашлянул. Еле слышно, но все тут же примолкли.
— Они говорили о каком-то видении. — Он сконфуженно посмотрел на Делоне. — Я находился близко к альбанской делегации, но очень трудно одновременно аккуратно записывать и прислушиваться, милорд. Но я смог уловить слова о видении, сестре короля, черном кабане и серебряном лебеде.
— Сестра короля, — скривился Квинтилий Русс. — Разрази меня гром, Лионетта? Что она на этот раз затеяла?
— Нет, нет, — покачал головой Алкуин. — Сестра круарха,
короля пиктов, мать его наследника.— Лионетта никак с ней не связана, — добавил капитан Тревальон, — но я видел, как она взяла жену круарха под свое крылышко, или, если точнее, лапу. Так и хотелось предупредить бедняжку, что в этих бархатных подушечках прячутся острые когти.
— Лионетта де ла Курсель де Тревальон достаточно осведомлена, чтобы выбрать себе другую добычу, — пробормотала Телезис. — Жена круарха, Фоклайдха, происходит из племени бругантийцев и находится под защитой красного быка. Львице Аззали лучше поберечься ее рогов.
— Здоровенные у нее телята народились, — одобрительно заметил Квинтилий Русс. — Видели, какая махина старший паренек? Не думаю, чтобы ему очень нравилось играть вторую скрипку при калеке.
— Ты о принце пиктов? — Тон графа де Сомервилля мог бы показаться покровительственным, если бы не теплые нотки привязанности к адмиралу. — Меланхоличный парнишка, но под синей краской почти симпатичный. Жаль, что колченогий. Как там его зовут?
— Друстан, — смеясь, ответил Делоне. — Даже не думай об этом, Перси!
— Ни в коем случае! — В глазах графа де Сомервилля зажглись лукавые огоньки. — Ты же знаешь, дружище, какой я благоразумный политик.
Я глотнула вина: голова шла кругом от непонятных реплик.
— Они и правда разрисованы синим? — спросила я, и вопрос даже на мой слух прозвучал наивно.
— Такая же правда, как туары служителей Наамах, — тепло ответила Телезис де Морне. — Круитские воины носят на лицах и телах символы своей касты, вытатуированные синилью иглами их собственных туарье. Наши благородные лорды могут смеяться, но раскраска Друстана позволяет наглядно проследить его происхождение и доказывает, что свои шпоры он заработал в бою. Не давай его искалеченной ноге ввести тебя в заблуждение.
— Но чего они хотят? — вмешался Каспар де Тревальон. Задав вопрос, он оглядел собравшихся. Никто не попытался ответить. — Торговать? Или ищут свои видения во плоти? Желают защититься от скальдийских ладей? На побережье Аззали ходят слухи, будто скальды вознамерились пересечь Самосеверное море и устроить набег на Альбу, но что с этим можем сделать мы? Даже Квинтилию Руссу не под силу провести флот через пролив.
Адмирал кашлянул.
— Также… говорят… что ангелийские корабли стремятся на юго-запад, а круиты и далриады держат курс на необжитые земли. Не думаю, чтобы они искали защиты в море.
— Торговля… — Делоне рассеянно обвел кончиком пальца кромку бокала. — Все желают торговать. Это своего рода форма власти и свободы: распространение культуры — чем не гарант бессмертия? Как нашим соседям, должно быть, досадно смотреть через пролив и видеть недосягаемый мир. Видеть наш берег, жемчужину континента, так близко и одновременно так далеко. Вы никогда не задумывались, почему скальды вообще нападают на наши границы? — Он сделал многозначительную паузу. — Нет? Мы отмечены, друзья мои, щедрым наследием Благословенного Элуа и его Спутников. Мы преуспеваем там, где другие народы борются. Мы проживаем свои дни в изобилии с вином и песнями, припав к груди этой золотой земли. Мы взращиваем сыновей и дочерей неземной красоты, а потом удивляемся, почему приходится регулярно защищать свои границы. Мы превратили дикую страсть в укрощенное искусство, и теперь негодуем, когда она пробуждает в соседях кровавые инстинкты.
— Мы превратили в искусство не только страсть, — произнес граф де Сомервилль, в его голосе четко слышались мрачные стальные нотки. — Защищая наши границы, мы превратили в искусство саму войну.
— Так и есть, — поддержал Квинтилий Русс. — Так и есть.
За подобными воинственными заявлениями обычно следует торжественное молчание, так случилось и в тот раз. В тишине Алкуин покачал головой.
— Но Хозяин Проливов никак не заинтересован в торговле, — пробормотал он. — Значит, дело в чем-то еще.