Рецепты сладкой мести
Шрифт:
Машина сразу тронулась. Разместившаяся на лавках троица колыхнулась. Котов сделал лицо максимально недовольным и принялся исподлобья мрачно разглядывать визави, Марата. Чье людоедское лицо внезапно довольно осклабилось. Борец шлепнул широченной лапищей по колену Игната и дружелюбно проревел:
– Чё?! Очканул, братишка?.. Вспотели булки-т?! – и, отвернувшись, тоном человека, хорошо исполнившего поставленную задачу, своеобразно, пожалуй, извинился: – Мне говорят, Кот, я делаю.
Игнат сделал вид, что принял это к сведению. И постарался привести в порядок взбаламученный рассудок.
Железный
Из-под скамейки выкатился крохотный посверкивающий цилиндр, и Игнат невольно вздрогнул: показалось – гильза прикатилась прямо под ноги! Пустая, легкая и жутко символичная.
Не меняя положения тела, Котов опустил глаза… Нет, твою мать, показалось. По полу катался фильтр от выкуренной сигареты, бронзово-коричневый, чуть-чуть посверкивающий…
Незаметно выдохнув, Игнат слепо уставился в противоположную стену и начал выбирать тактику поведения на предстоящей встрече с Тополевым.
Обидеться за недоверие?.. Пожалуй, не стоит. Обида с Костей не прокатит: ему плевать на все душевные расстройства, особенно когда дело касается пяти лимонов евро. Тут Тополев однозначно в своем праве.
А потому достаточно насыпать сухости при встрече. Повести разговор в демонстративном стиле «покупатель-продавец» и расстаться кораблями в тихом (криминальном) море.
Пожалуй, да. Отдать товар, индифферентно получить бабло и сделать Косте ручкой.
Размышляя и прикидывая, Игнат машинально считал повороты грузовичка. Похоже, фургон двигается в юго-западном направлении. За город, к МКАД.
Но, впрочем, двигался грузовичок недолго. Куда-то повернул на тихой скорости, остановился, и тут же вдоль борта протопали знакомые шаги. Задняя дверца распахнулась, в проеме показался тощий тип в великоватом камуфляжном костюме и черной бандане. Кивнув Марату в принятой нынче молчаливой манере, мгновенно испарился в сторону кабины.
Едва троица пассажиров выпрыгнула из фургона, грузовичок шустро развернулся на небольшом пятачке за углом бетонной пятиэтажки и умчался, скрытый мокрым осенним сумраком.
Марат шагнул к черному джипу, припаркованному под кустом облетевшей акации, и произнес:
– Поехали дальше, Кот. Константин Федорович ждет.
Когда джип с разместившейся троицей помчался по загаженному строительным мусором пустырю, начавшемуся за окраинной пятиэтажкой, Котов даже не попытался поглядеть назад, чтобы проверить, есть ли хвост за тачкой. Кивок мужика в бандане наверняка обозначал: «Все чисто, Марат Ибрагимович. Слежки не было».
Почему дико богатый Костя не продал домик в не самом престижном районе Подмосковья, Котов, один из немногих, пожалуй, понимал: Топляк здесь ностальгировал. По безбашенным голодным временам начала девяностых, когда по-волчьи рвал чужих и даже ближних, когда кровь закипала при виде оголившегося женского бедра. Сейчас, в пятьдесят с приличным гаком, так и стриптиз его уже, поди, не зажигает. А банька в цоколе еще помнит, помнит стоны-хрипы-вздохи…
Хотя
деревянную обшивку предбанника подвальной сауны Топляк все же обновил. И небольшой бассейн, кажется, поменял оттенок керамической плитки. Вроде бы раньше в сложном тоне «морская волна» было больше зелени, сейчас вода казалась более сочной, яркой, практически лазоревой.Да, точно, орнамент дна теперь другой. Тогда русалки там резвились, сейчас дельфины плавниками воду режут…
Погруженный в воспоминания Котов замедлил шаг, проходя мимо бассейна к повороту, за которым, в глубокой нише, располагался деревянный стол и лавки. Внезапно перламутровые блики плитки показались ему зябкими, лучи погруженных в воду ламп как будто выбросили ледяные иглы, бассейн оброс шипастым инеем… Припомнился неподтвержденный слух: когда-то Костя притопил в этом бассейне борзую проститутку…
Дьявол, как не вовремя-то! Резко отогнав вызванное памятью наваждение, Котов повернул за угол, и на него обрушился густой бас Тополева:
– Кот, дорогой, ну наконец-то! Садись, садись, располагайся… Заждался я тебя, пропавшего…
Невысокий плотный Костя, запахивая белоснежный халат на тугом брюшке, привставал из-за накрытого стола. Его радушие вполне можно было принять за чистую монету: накрытый стол ломился, в запотевшем графине дожидалась водочка, сам Костя уже баловался коньячком. Из простецкого граненого стакана. Ностальгировал, видать, по полной.
– Ну, здравствуй, друг, – рассыпался Тополев. – Марат! – рявкнул неожиданно. – Прими-ка у Кота одежду.
Игнат неторопливо стянул с себя куртку и протянул ее появившемуся из-за угла борцу. Оставшись в пиджаке, одернул его рукава, поддернул джинсы и сел напротив добродушно скалившегося Тополева.
– Ну? – спросил тот. – Накатим, Кот? За встречу. Коньяк, водка?
Марат, на предплечье которого, словно полотенце официанта, повисла куртка Котова, вопросительно задрал прочерченные шрамами брови.
– Коньячку, – подумав, выбрал Игнат. Пока подручный Тополева наполнял второй стакан, Котов стянул с тарелки бутерброд с икрой и начал его мрачно пережевывать.
На Костю не смотрел. Спрашивать «Зачем устроил этот цирк? Пригласил в одно место, потом, как чемодан, в другое переправил», пожалуй, глупо. Игнат, приподнявшись с лавки, достал из кармана джинсов бархатный футляр, поставил его перед Тополевым и только тогда прямо посмотрел в его глаза.
Но Костя, крайне удивив гостя, к футляру даже не притронулся. Вытягивая вперед нижнюю губу, задумчиво рассматривал недовольного приятеля.
– Что-то не так? – поинтересовался жующий Котов.
Топляк не ответил. Показал взглядом на наполненный наполовину стакан Игната и подождал, пока тот его поднимет.
Чокнулись. За встречу.
Выпили.
– Закусывай, – предложил Тополев. – Рыбка, мясо… Шашлык, правда, немного остыл. Но ребята подогреют.
– Спасибо, я сыт. Давай о деле.
– О деле так о деле, – легко согласился Тополев и, устраиваясь поудобнее, сел полубоком. Закинул ногу на ногу, прикрыл волосатое колено полой мягкого халата. Податливого и ласкового, как бывавшие здесь девушки. – Открой! – указал взглядом на коробочку.