Рецепт любви
Шрифт:
— Я принесу.
Вернувшись, Полли повязала передник. Люк подвинулся. Возле плиты было место только для двоих.
— Полли…
Она подняла взгляд от зелени, которую резала. От этого, как он и представлял себе, мятежный завиток выбился из прически и упал ей на глаза. Она быстро сдула его.
Нет, подумал Люк, Полли явно не понимала, насколько чувственным был этот жест, иначе она не стала бы делать этого наедине с ним…
— Да? — вопросительно произнесла она, удивленная его молчанием.
— Ничего. Только…Полли…что
— Сокращение от Мэри.
— Но…оно же совсем другое.
— Я думаю, это одна из тех вещей, которые можно понять, только если родился англичанином.
— Мэри…
Она продолжала крошить зелень, работая ножом с отточенным профессионализмом мастера, которым, несомненно, и являлась.
Мечта, которую Люк прятал глубоко в соей душе, так глубоко, что ему почти удалось забыть о ней, внезапно растворилась, уступив место тому, что мучило его с тех пор, как Полли Брайт протянула ему испачканную руку и чарующе улыбнулась.
— Мария…
Она высыпала нарезанную петрушку в сковороду с грибами.
— Белла Мария…
И когда она повернулась и посмотрела на него, он наклонился и поцеловал эту сияющую улыбку.
Наверное, у него еще было время вернуться в прежнюю размеренную жизнь. Если бы они не обменялись поцелуем. И если бы этот поцелуй не был бы тем, чего он ждал так долго, если бы она не была той единственной женщиной, с которой сбываются мечты, которая заставляла казаться возможным любое чудо.
Часть 4
Поцелуй, единственный сладчайший поцелуй — и стена, которую Полли старательно строила вокруг своего сердца целый год, рухнула.
Нет, были же еще и три недели переглядываний, которые из холодных стали очень, очень горячими. И улыбки, изменившиеся полностью: сначала равнодушные, теперь полные нежности.
Три недели взглядов и поцелуй. И немного пасты с грибами и сливками, приготовленные человеком, который не казался больше Дьяволом, скорее, Адонисом во плоти.
После того поцелуя Люк не сказал больше ни слова. Они пообедали и вернулись в ресторан. И вечером, в течение таких долгих часов — пока они убирали со столов и готовили их к завтрашнему дню — ин ни разу не посмотрел в ее сторону. Полли понимала его: если бы сейчас их взгляды встретились, она растеклась бы по полу лужицей горячего воска.
Но она ждала конца вечера.
— Если ты ищешь Люка, то он уехал с Максом. Кажется, надолго. Сможешь подождать до завтра?
— Да. Да, конечно.
Только на следующий день Люка Беллизарио не было. А Роберто Валентине сообщил, что Люк вернулся в Италию.
— Ему пришлось поменять свои планы, чтобы помочь нам в эти трудные недели. Будет сложно найти ему достойного заместителя, но…
Полли перестала слушать.
Он уехал, не сказав ни слова. Он вернулся в Италию, в свой маленький городок недалеко от моря, где его ждет место
отца. Она уволилась бы в то же мгновение, но чувствовала себя слишком обязанной Эмме за предоставленную возможность.Она знала, что он не вернется, но продолжала смотреть на дверь, как будто все еще ждала его…
Она предупредила, что уволится через неделю, и шесть следующих дней работала, как хорошо отлаженный механизм, по крайней мере, если взглянуть со стороны. Она была безукоризненной официанткой: эффектной, спокойной, невидимой. Никаких «упс», никакой падающей пищи. И никакого веселья. Она решила избегать любых эмоций.
В самом деле, были л у нее причины для волнения?
Поцелуй? Но что значит один поцелуй?
Ничего, повторяла она, убеждая, поздравляя себя с тем, что ей удавалось держать эмоции под контролем.
Оставалось пережить последний день.
Внезапно дверь ресторана открылась, послышался удар грома, который угрожал покончить с затянувшимся летом, и в клубах холодного воздуха кто-то вошел.
Люк! Но это невозможно…
Полли закрыла и открыла глаза. Он был там, он стоял и смотрел на нее, и шесть дней спокойствия разлетелись вдребезги, и превратились в секунды, и поднос с грохотом выпал из ее рук.
Люк стремительно подошел к ней. Он был совсем рядом, шептал нежно и успокаивающе:
— Полли… прости, что уехал, не сказав тебе…
Он обнял ее за талию, силой увлек в офис, закрыл дверь, и она оказалась в его объятиях, слабо пытаясь высвободиться.
— Прежде чем говорить с тобой, я был должен увидеться с отцом, объяснить ему то, что должен был сделать уже давно. Я сказал, что не хочу того же, что и он, что не могу занять его место. Только после этого я смог вернуться к тебе, моя Белла Мария.
— Ты послал все к черту?
— У меня есть своя мечта. Ресторанчик, расположенной в маленькой бухте.
Он был так близко, что она с трудом могла дышать.
— И…как он это воспринял?
— Философски, скажем так. Моя сестра, напротив, очень счастлива.
— Хорошо. И этот ресторанчик…
— Место, полное тепла, жизни, где еда способна затронуть душу. Ты согласна разделить со мной эту мечту?
— Ты…имеешь в виду, что ищешь повара? — из последних сил Полли старалась сохранить благоразумие.
— Я имею в виду, что ты станешь моим компаньоном. Вот бумаги.
Полли посмотрела на них и увидела название: Белла Мария.
Она начала дрожать, глаза повлажнели от подступивших слез.
— А если я скажу нет? — прошептала она, охваченная бурей эмоций.
— Тогда я буду умолять тебя. Вот так… — он едва коснулся ее губ нежным поцелуем.
Ноги у нее подкосились, и она покрепче ухватилась за него.
— Я не уверена… — с трудом сказал она. И он снова поцеловал ее. — Мне нужно время.