Разящий клинок
Шрифт:
— Еще один вопрос, не для военного совета.
Мадемуазель де Сартрес подхватила свою лютню и направилась к дверям, ведущим в личные покои короля. Ее дядюшка подал ей едва уловимый знак, она поняла, что свободна, и с облегчением вздохнула. Монарх заметил ее вздох, и тут его вспыльчивость дала о себе знать.
— Я зову, и я же отпускаю, Жеребец.
— Разумеется, ваше величество, — согласился сенешаль. — Но это дело безотлагательной срочности и большой важности и касается нашей политики и всего королевства.
— Я еще не закончил с ней! — вскричал правитель. Равнодушное безразличие Абблемона разозлило
— Ваше величество, — осторожно обратился сенешаль.
Что-нибудь сломав, король всегда чувствовал себя значительно лучше.
— Мои извинения, Жеребец. Естественно, ты уже можешь отпустить свою племянницу. Так что там за дело?
— Мы хотим отправить де Вральи больше рыцарей и больше тяжеловооруженных всадников. Он возглавит экспедицию от имени короля Альбы, поэтому у нас появилась возможность разместить в его королевстве целую армию и при этом продолжать казаться лучшими друзьями.
Монарх скрестил руки на груди.
— Капталь? Стоит ли? Этот безмозглый хвастун...
— Вашему величеству следует рассматривать его как подручный инструмент, — посоветовал Абблемон. — Мне доложили, что тайный совет короля Альбы открыто обвинил вас в подделке их монет.
Даже он оказался абсолютно не готов услышать столь яростный визг своего господина.
— Да как он смеет! Я ему что, какой-то задрипанный фальшивомонетчик?
Сенешаль развел руками и решил, что сейчас не самое подходящее время напоминать королю, что они действительно подделывают альбанские монеты. Он с трудом сдержал вздох, потому что управлять монархом становилось, мягко говоря, все сложнее.
— Вот ответь мне, Жеребец, четко ответь, почему я должен поддерживать притязания де Вральи? — На этот раз правитель не верещал, казалось, он взял себя в руки.
— Ваше величество, если де Вральи возглавит армию короля Альбы, его королевство упадет нам прямо в руки, когда мы того пожелаем. Судя по всему, король Альбы вот-вот разозлит своих двух главных дворян. Возможно, он поставит их в такое положение, что они сами захотят присоединиться к нам, или же, развязав войну с ними, существенно ослабит свою военную мощь. В сущности, ему придется использовать нашу армию, чтобы разгромить свою собственную. — Абблемон благоразумно не стал добавлять, что именно он с помощью де Вральи расколол альбанский двор и очернил их королеву. Это казалось самым простым способом.
— Хорошо, отправь де Вральи еще людей, — пробурчал правитель тоном надувшегося мальчишки и усугубил впечатление, принявшись грызть ноготь большого пальца.
— Я хотел бы отправить рыцарей на помощь и мессиру де Рохану.
— Этому мерзкому сплетнику? — спросил монарх. Абблемон кивнул. — Замечательно. — Король подошел к стене и уставился на обломки стула. — Пожалуйста, проследи, чтобы это убрали и доставили мне другой — может, из черного дерева. Мне нравится, когда вокруг меня красивые вещи.
Сенешаль потупил взор. «А еще тебе нравится их ломать», — подумал он.
Харальд Деркенсан терпеть не мог дежурить в тюрьме. Это
было унизительно. В Нордике никого не сажали в тюрьмы. Любой нордиканец предпочел бы умереть.Наемный убийца оказался образцовым узником. Не ничтожный слюнтяй, но мужчина, что для Деркенсана стало приятным сюрпризом. Заключенный приветливо кивал Харальду, когда тот заступал на дежурство.
Как-то явились два человека от логофета и принялись пытать пленника. Но он ничего не сказал — вообще ничего.
Старший по званию из людей логофета пожал плечами:
— Что ж, еще не вечер. Эй, нордиканец. Не давай ему спать.
Деркенсан помотал головой и ответил:
— Да пошел ты. Я такими делами не занимаюсь.
Подчиненные логофета, похоже, плевать хотели на его гнев, и младший по званию остался. Он распорядился, чтобы убийцу поместили в железную клетку, и периодически стучал древком копья о ее прутья. Единственный, кроме изменника, заключенный — старик, которого схватили за прилюдное богохульство, — принялся жаловаться на шум.
Тогда Деркенсан положил на плечо дознавателя руку:
— Это против закона.
Тот помотал головой.
— Закон не распространяется на таких животных, как это, — заявил истязатель. — Он профессиональный убийца. Наемник. А его главарь ускользнул. Когда он сдаст нам главаря, мы его отпустим. — Он ухмыльнулся. — Когда припугнем тем, что вырвем ему ноги, он заговорит. Сегодня мы просто познакомились. Эй, не будь таким!..
— Возвращайся с ордером, — сказал Деркенсан, выставив дознавателя за огромную обитую железом дверь. — Этот человек, безусловно, преступник. Так что тащи приказ от принцессы и делай, что пожелаешь. А до этого держись от меня подальше.
Он был зол — от того, что невольно стал участником чего-то столь гнусного. По крайней мере, Харальд обеспечил им всем ночь сна.
Через час подали ужин. Двое узников разделили между собой вино.
Сделав глоток, убийца посмотрел наверх и покачал головой.
— Черт, — произнес он. — Отрава.
Старик перекрестился.
— Правда, что ли?
Деркенсан поднялся, но у заключенного в железной клетке уже пошла изо рта пена. Он что-то забормотал, и нордиканец побледнел, услышав его слова.
Затем пленник умер.
И богохульник вместе с ним.
Через час, когда на ночном небе взошла почти полная луна, заливая своим бледным серо-белым светом палатки, отбрасывая черные тени на землю и делая броню похожей на жидкий металл, войско выстроилось в боевом порядке. После целого месяца в пути даже самый зеленый юнец знал свое место в строю. Армия состояла из сотни копий. Другими словами, насчитывала сотню тяжеловооруженных всадников в полных доспехах с сотней почти так же хорошо экипированных оруженосцев; двести лучников-профессионалов — большинство с огромными луками из тиса и вяза, прославившими Альбу. Однако у некоторых имелись восточные составные луки с роговыми насадками или даже арбалеты, в зависимости от вкусов самих стрелков или их рыцарей. А еще двести пажей, большей частью без доспехов, но с легкими копьями, мечами и иногда даже луками или мини-арбалетами. Благодаря недавней победе пажи в летах обзавелись кое-какими доспехами, и почти у каждого имелся добротный шлем с кольчужной бармицей.