Разъяренный
Шрифт:
Я с трудом делаю вдох и выдох. Вдох, выдох.
Когда он проводит пальцами по моему горлу, мышцы сводит от напряжения. Боже, как тут можно устоять? Как можно сопротивляться парню, единственному, кого я когда-либо целовала. Когда-либо любила, и занималась любовью. Его пальцы скользят по моей коже, и я начинаю ёрзать.
— Расслабься. Дай мне десять минут, чтобы заставить тебя передумать, а прошло всего лишь две.
— Серьёзно? Только две? — хныкаю я.
Он наклоняется и целует мою ключицу, горло. Тёплое дыхание овевает моё тело, и я вспоминаю всё.
Пальцы, которыми Кенна прикасается
Мои пальцы, неловко обхватывающие его член. Как мне?..
Малышка, клянусь, как только ты пошевелишь рукой, я кончу.
Я держу в руке член Маккенны, горячий, длинный и толстый. Сердце пускается вскачь, тело бьёт нервная дрожь от возбуждения. Он смотрит на меня сверху вниз, будто изголодавшийся сексуальный маньяк. Головка влажная, и мне хочется попробовать…
Твою мать, не двигай этой рукой!
Накатывают воспоминания о том, какими невинными и возбуждёнными мы были, и прежде, чем разум успевает меня остановить, обвиваю руками шею Маккенны и выдыхаю ему в ухо:
— Хорошо, можешь сегодня остаться на ночь.
Его взгляд устремляется на моё лицо, он приподнимает одну бровь.
— Уверена?
Я прикусываю губу и нетерпеливо киваю.
Слышу, как он шепчет: «Чёрт», и тут же просовывает руки под мою футболку и обхватывает грудь поверх лифчика, глядя на меня сверху вниз и облизывая губы, словно смакуя меня. Нельзя хотеть этого так сильно, действительно нельзя.
— Только на одну ночь, — говорю я. «Навсегда…» — слышу у себя в голове.
Но он сосредоточенно кивает и говорит:
— Только на одну ночь.
Маккенна прокладывает дорожку поцелуев к моему рту, я поднимаю голову и приоткрываю губы, и когда наши губы соприкасаются, он стонет и продолжает только скользить по ним своими. Меня так возбуждают мысли о поцелуе с ним в постели, что я открываю глаза.
— Что? — шепчу я, затаив дыхание и чувствуя, как тело судорожно сжимается от желания, когда он проводит пальцами по моим соскам. — Ты не хочешь поцеловать меня? — Мне хотелось немного подразнить его своим поцелуем, но теперь я уже сама чувствую, что меня дразнят, потому что он решил меня так наказать.
Маккенна убирает руки из-под футболки и поднимает моё лицо к себе, ладонями обхватывает затылок, и, пристально всматриваясь горящими от вожделения глазами, бормочет:
— Я хочу намного больше, чем просто целовать тебя.
Я облизываю губы и смотрю на его рот. Его рот, который я действительно хочу — нет, в котором нуждаюсь, — прямо сейчас. Собираюсь попросить о том, чего хочу, но я уже попросила его остаться, и просьба о большем заставляет меня чувствовать себя беззащитной… такой открытой… такой слабой…
Мне неудобно выражать свои чувства, и эту чёрту я унаследовала от своей мамы. Её отношения с моим отцом были почти деловыми. С тех пор как он умер, с тех пор как ушёл Маккенна, моим единственным источником эмоций была Магнолия.
Но она не представляет для меня такой опасности, как Маккенна.
Она не сломала
меня так, как это сделал он.Поэтому я просто хватаю его за затылок, поднимаю голову и целую. Проходит всего лишь какая-то наносекунда, прежде чем он в ответ становится агрессивным, чуть не расплющивая меня, когда вытягивается надо мной своим большим телом так, что его член оказывается между моих бёдер. И я чувствую его. Его толстый, твёрдый, пульсирующий член. Вжавшийся в моё тело. Нас разделяют только мои джинсы и его кожаные штаны.
— Это надо снять, — говорит он и пытается потянуть мою майку вверх.
Останавливаю его и натягиваю её обратно.
— Подожди.
Его искрящиеся глаза бросают мне вызов, и я игриво улыбаюсь, стараясь делать это медленно, чтобы заставить его задохнуться в предвкушении.
«Сделай это, Пандора. Ох как он обрадуется, когда ты всё это у него отнимешь. Подумай о синих шарах, которые ты можешь ему устроить», — говорит во мне маленький дьявол. Тот самый дьявол, который наблюдал, как мне причиняли боль.
Он наблюдает с восхищением во взгляде.
Я стягиваю майку через голову.
Он тянется к лифчику.
— Подожди, — снова приказываю я.
Веки Маккенны тяжелеют, челюсти плотно сжаты, и он снова облизывает губы. Мой голодный волк с серебряными глазами…
Медленно расстёгиваю и снимаю лифчик.
Маккенна наблюдает, как я расстёгиваю молнию, и его глаза становятся всё темнее и темнее, а желваки на скулах ходят ходуном.
Он повторяет мои действия и расстёгивает молнию на своих кожаных штанах.
Смотрит на один напряжённый, твёрдый сосок, затем на другой, наклоняется, чтобы прикусить один кончик зубами, тянет, стаскивая штаны, а я скидываю свои. Застонав, я инстинктивно трусь об него, кожа к коже. Всё это не было запланировано — весь этот секс, — но у меня столько лет не было мужчины, что я просто… о-о-о. Его стон. Его стон убивает меня. Он обхватывает другую мою грудь ладонью и бормочет:
— Тебе понравился этот маленький стриптиз?
— А тебе? — задаю в ответ встречный вопрос.
Он тянет сосок сильнее, почти до боли.
— Как думаешь, насколько сильно я тебя хочу?
— Судя по… — качнув бёдрами, добиваюсь более тесного контакта — Предполагаю, что сильно?
Маккенна смеётся, уткнувшись мне в грудь, и от этого его смех становится ещё горячее.
— Я хочу тебя не просто сильно, а адски сильно. — Маккенна поднимает лицо, и его взгляд становится затравленным. — Пандора… — говорит он, как будто это начало чего-то другого, его кольцо на большом пальце скользит по моей грудной клетке. — …что случилось? — изучающе всматривается в меня. — Что случилось?
Закрываю глаза и глубоко дышу, на меня обрушивается лавина слов. Ты, блядь, ушёл! Ты разбил мне сердце. Мне пришлось в одиночку выдерживать давление матери. Я потеряла волю к жизни. Я потеряла то, что могло бы у нас быть.
— Эй, эй, посмотри на меня, — просит он, поворачивая мою голову за подбородок. Но я не могу смотреть на него.
Просто не могу.
Внезапно снаружи раздаётся шум и стук.
— Эй! Дора! ДОРРРРА! Привет! У нас есть выпивка! Открывай, сучка!