Развод. Ты всё испортил!
Шрифт:
Я же умная!
Хватаю телефон. Открываю браузер, ввожу запрос.
Палец дрожит над кнопкой вызова.
Если не сейчас – потом будет поздно.
Если не сейчас – я сломаю себе жизнь... То, что осталось от неё.
Если не сейчас…
Набираю первый подходящий номер. Клиника. Анонимно. Быстро.
Голос в трубке ровный, безразличный.
– Какой срок?
Отключаюсь. Начинаю считать...
Когда? В феврале? Тогда я уже забила на таблетки... Или раньше? Ошибка выжившего?..
Нет, тогда живот был бы больше. Или он вырос?
Сделать
Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Что делать?!
Снова подкатывает тошнота.
Телефон издает двойной писк. На экране высвечивается сообщение от Макса, записанного у меня как
«Толстяк Белобрысый».
«Ритуль, ты помнишь о своем обещании? Суд уже завтра!»
Что это?
Знак судьбы?
«Приезжай сегодня. Через три часа».
Отправляю. Быстро переименовываю контакт на «Максимка».
Я позволю ему сегодня добиться меня. Ведь он так долго об этом мечтал. А ребенок... Ребенок может родиться и семимесячным. И шестимесячным...
Глава 29.
Расторгнуть?
Ничего не понимаю.
Сжимаю веки, разжимаю, смотрю снова.
На экран ноутбука открыто электронное письмо от госуслуг, которое пришло полчаса назад.
Перечитываю уже трижды, но смысл его так и не укладывается в голове.
«РЕШЕНИЕ именем Российской Федерации Мировой судья участка N г. Краснодара ... Грань А. В. по иску Свердловой Ксении Викторовны (паспорт ***) к Григоряну Карену Георгиевичу (паспорт ***) о расторжении брака, руководствуясь ст. 199 ГПК РФ РЕШИЛ: Брак, зарегистрированный 05 июля 2011 года Аванским отделением ЗАГС Еревана Республика Армения, актовая запись *** между Григоряном Кареном Георгиевичем и Свердловой Ксенией Викторовной – расторгнуть, чем сделать соответствующую запись в книге актов гражданского состояния...»
Черным по белому. Расторгнуть.
Первая мысль – это какая-то ошибка. Заседание было перенесено в связи с состоянием Карена после операции. Я это приняла, как нечто неизбежное. И для себя решила, что он будет использовать эту причину так долго, как только сможет, чтобы оттягивать развод и раздел имущества. Месяц, два, три – неважно. Вечно тянуть он не сможет. А я, в свою очередь, уже давно не чувствую себя его женой. Не чувствую его частью моей жизни.
Расторгнуть...
Далее несколько строк про сроки апелляции и о вступлении решения в силу через месяц.
Что происходит?
И есть ли в этом какая-то логика?
Телефон вибрирует – адвокат. Я ему отправила файл сразу, как увидела.
– Дядь Толик, ничего не понимаю.
– А нечего понимать, Ксюшенька. Через месяц станешь свободной женщиной!
– Вы уверены, что в этом нет никакой ошибки? – я готова даже начать верить в совпадения, настолько странным мне всё это кажется. Вдруг, в этом городе
существуют наши с ним полные тёзки, которые тоже разводятся? А что? Чем Бог не шутит?– Уверен, девочка. Со мной в начале недели связывалась судебная канцелярия. Твой Каренчик отозвал свой иск об определении с ним места жительства ваших детей и согласился на развод. Запросил также, чтобы решение было принято без его присутствия. Я не стал говорить тебе заранее, чтобы не обнадеживать. Он мог передумать, сама понимаешь.
– Вы знали...
– Да. Следил за всем, ты не волнуйся.
– Дети?
– С тобой будут.
– А раздел?
– Ты там сидишь?
На всякий случай, проверяю, перед тем, как ответить:
– Да.
– Всё пополам. И машина, и счета... В общем, все заявленные нами активы. Фирма – 25%. Дом, сама понимаешь, не подлежит разделу, но это уже пусть остается на его совести...
– Понимаю...
Понимаю же?
– А еще он добровольно готов платить алименты. И условия по ним весьма приличные.
Нет, не понимаю!
И еще не понимаю, что чувствую. Радость? Облегчение? Безусловно, да. И замешательство. Где логика? Столько меня мучить, чтобы сделать в итоге так, как я просила с самого начала? Да еще и алименты сверху, которые я еще не запрашивала. Приличные.
– Это всё, Ксюшенька. Поздравляю еще раз. И ты не стесняйся, звони, если нужен буду.
Прощаюсь с адвокатом, еще раз читаю текст решения суда и захлопываю крышку ноутбука. Работать сейчас я не могу.
«И впредь любое общение с только через моего адвоката».
Мне надо с ним поговорить.
Я знаю, что его выписали вчера. Со слов Норы, его состояние стабильно улучшается. И хотя он еще слаб, чтобы вернуться к прежнему ритму жизни, Карен посещает все назначенные процедуры и делает всё, что ему рекомендовано, чтобы скорее восстановиться.
Он отвечает после первого же гудка.
– Привет, джана.
Голос отстраненный. Даже «джана», которым я столько раз просила его не называть меня больше, не цепляет меня – звучит пусто. В ней нет ни любви, ни ярости... Как привычка. Он просто привык меня так называть и, видимо, не может перестать...
– Карен, как ты?
– Твоими молитвами.
На фоне слышится приглушенный голос свекра: «Ты говори, я пойду».
– Я получила решение суда.
– Да.
Вот так, коротко.
– То есть...
– То есть, ты победила, Ксюш. Ты же хотела развода? Вот, я его тебе дал.
– Хотела, верно... – сглатываю. – И это...
– И это всё.
– Ты можешь объяснить, почему?
– Что «почему»?
– Почему вот так?
– Потому что я не хочу больше тебя мучить. Не хочу заставлять тебя быть со мной, если ты сама этого не хочешь. И сам. – Делает паузу, шумно выпускает воздух из легких. – Сам мучиться тоже не хочу. Жизнь слишком... Слишком хрупкая, чтобы тратить её на войну. Я не хочу с тобой войны. У нас дети.