Развод. Ты пожалеешь
Шрифт:
Блядь. Как же я её дуру люблю!
И что мне с ней делать?
Еду к Вике, обдумывая планы, вспоминаю о знакомом докторе.
Набираю номер.
– Алло, Товий Сергеевич?
Глава 31
Вика, значит. Виктория. Красивое имя. А она сама… Нет, пожалуй, что так себе.
Это я сейчас не злобную суку играю, вот сейчас – реально нет. Просто мне она не нравится. Не люблю такой типаж. Вроде бы всё на месте, фигурка
Носик чуть длинноват, губки узковаты, глаза какие-то обычные.
Вот есть женщины, у которых глаза не огромные, типа как озера, или блюдца, или синие как небо, или блестят как изумруды, но при этом они реально красивые. А тут… Реснички короткие. Ну, может, хорошо, что не нарощенные? Она миловидная, да. Но не вау.
И что-то мне даже жаль Тихонова. Если он собрался жениться вот на этом.
Реально, больше некого было выбрать? Никто не поддался на Стасиковы чары?
Нет, всё-таки я дрянь.
Пущай женится. Благословляю.
Нет.
Хрена лысого.
«Такая корова нужна самому».
И надо что-то с этим срочно делать. Да?
Соберись, Мария, и улыбнись девочке, она же ждёт твоего одобрения, из юбки выпрыгивает.
Кстати, ноги у неё короткие, вот.
Да уж, обхаять соперницу – это у нас как «здрасьте».
Хотя какая она мне соперница?
Вон Стас её привёл, а пялится на меня, да как пялится… прям жарко мне.
Горю.
Хорошо, что так.
– Очень приятно с вами познакомиться, Стас очень много рассказывал о вас, и о девочках.
– Интересно, и что он обо мне рассказывал?
Меня сейчас стошнит от собственной милоты. Ахах.
Но нужно играть до конца.
Странно, что у меня никогда не было тяги к сцене. В театр хожу с удовольствием, но тоже так, что называется «в охоточку». То есть, если кто-то зовёт – иду. Но сама выбирать спектакли, искать билеты точно не буду. Этим у меня Ленка заведует.
– Рассказывал, какая вы хорошая мать. И жена. – она это говорит, улыбается и смотрит на Стаса так заискивающе, словно хочет спросить: «Котик, я все правильно говорю»? А «Котик» улыбается в ответ так снисходительно, мол, умница, дочка.
Фу, бля…
– Ну, я о Стасе тоже могу сказать только хорошее. Он отличные отец. Хороший муж. Был. – Вздыхаю, усмехаюсь. – Извини, Стас, наверное, не уместно об этом. Я не в курсе, что ты рассказывал о нас…
– Я всё рассказал. Вика знает нашу историю.
– Неужели? И зачем твоей будущей жене вся информация? – я говорю мягко, но внутри слегка бушует.
Какого хрена?
Это что, такой способ психологической разгрузки?
Или он специально ей рассказал, что он может пойти на лево, чтобы у неё иллюзий не было.
– Маш, я не стал скрывать, что именно я был причиной развода. Мое тупое поведение.
– Ты хотел сказать, твоя измена.
– Да.
Опускает голову.
Да уж.
Мне опять смешно. Такое ощущение, что он надрессировался за это время играть кающегося грешника.
Ладно,
пусть кается. Что ж теперь.На его чувстве вины можно сыграть. Пусть это и будет игра в поддавки, но всё-таки.
– Ладно, проехали. Это всё давно в прошлом. Теперь у нас другие проблемы. Не знаю, рассказал ли вам Стас и…
– Он рассказал. – Вика отвечает мягко, спокойно.
Бесит.
– Неужели… - не могу сдержаться, и тут же сама себя одергиваю, не в ту степь пошла. – То есть, я хотела сказать, хорошо…
– У нас нет секретов друг от друга.
Зашибись! Прям идиллия!
Меня сейчас стошнит розовыми пони!
– Это очень хорошо для семейной жизни. – на самом деле – нет, но…я говорю это с милой улыбкой, я тоже умею быть милой. Или играть в милую.
Милую умирающую старую жену, которая собирается навязать молодой самке своих спиногрызов.
А самка упорно делает вид, что именно это – голубая мечта её юности. Выйти за стареющего ловеласа, у которого в анамнезе потрахушки с секретутками и нянчить его избалованных дочурок в пубертате.
Шикарный выбор партнёра, я считаю.
Викусику – браво!
Ковыряю салат, есть хочется, но как-то не в этой обстановке.
– Маш, как ты себя чувствуешь?
Вопрос в лоб, и задан таким тоном, переживательным, заинтересованным.
Волнуешься за меня, Стасик? Не поздновато ли?
Так, снова тормозим, Маша.
Не ругаться пришли. Не соревноваться в остроумии.
Встреча сугубо деловая.
– Спасибо, Стас, более-менее. У меня сейчас пока стабильное состояние. Но… не уверена, надолго ли.
– Я хотел… чёрт… не знаю, как сказать.
Тихонов смотрит на Вику. Она улыбается.
Ох уж эти улыбочки! Как противно. Мерзко прям.
Жесть.
На самом деле я не подозревала, что буду до такой степени его ревновать.
Это треш!
К Катюхе, кстати, я вот так вообще не ревновала!
Его Катерина была, скорее просто нелепым недоразумением, появляющимся рядом. Я не воспринимала её как соперницу.
Возможно потому, что я тогда понимала – ничего серьёзного Катерине не светит. Ну, потрахал её мой взрослый мальчик. Ну, потешил своё кобелиное эго. Почувствовал себя Наполеоном Бонапартом еще до того, как наши его погнали. Героем, в общем. Властелином одной маленькой вселенной.
Он был таким для меня. Но ему показалось мало.
Так. Тут тоже надо тормозить, а то довспоминаюсь.
Стоп.
К Кате ревности не было.
А сейчас… Сейчас есть. Сейчас у меня клокочет внутри. Разрывает.
И эту Викусю я бы с удовольствием бы порезала на лоскуты.
– Милый, я отойду ненадолго. Мария, извините, пожалуйста. – сучка идеальная! Улыбается!
А я вот, почему-то уверена, что не такая уж она идеальная! И что у неё фига за пазухой. И подводных камней там дофига.
Сколько ей? Тридцатник? Нет, меньше, лет двадцать семь вроде. Не помню, кажется, Кира мне говорила, а ей сказал Стас.