Чтение онлайн

— Ничто этого не изменит, — говорю я жёстко. — Прошлое не вернуть. Спасибо за помощь. Но не думай, что после этого что-то изменится.

Он медленно кивает.

— Я и не жду прощения, Таня.

Он делает вдох, будто собираясь с мыслями, и добавляет уже тише, почти для себя:

— Сейчас всё, чего я хочу, чтобы этот мальчик… с веснушками и таким упрямым взглядом… бегал по полю. Чтобы у него была возможность исполнить свои мечты.

Больше он не говорит ни слова, разворачивается и уходит.

Дверь тихо закрывается за ним.

И вот я остаюсь одна. С кипой бумаг, тишиной и с этим странным, щемящим

ощущением в груди. Всё внутри сжимается от его слов. От того, как они прозвучали. Даже если это была ложь. Даже если просто красивые фразы.

На мгновение они показались мне пугающе искренними.

Егор

Я выхожу из клиники только под вечер. Холодная Москва встречает меня густым морозом и снегом, который так и норовит забраться под воротник, но даже так я почти не чувствую холода. Внутри у меня какой-то странный шум, будто кто-то толкает меня изнутри, и я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме мыслей о Ване.

Мальчике, которого я знаю всего несколько недель, но который почему-то зацепил меня сильнее, чем кто-либо за последние годы.

Я до конца не понимаю, почему. Почему мне так важно, чтобы с ним всё было хорошо? Почему сердце сжимается, когда я думаю о том, что он сейчас в больнице, что нога может восстановиться не до конца? Я, Егор Орлов, человек, который привык контролировать всё от контрактов до корпораций, но невзирая на это, я провел целый день в заботе о чужом ребенке.

Ну… может и не совсем чужом. Что-то внутри подсказывает, что этот мальчик не так прост. Что нас связывает гораздо больше, чем просто привязанность к одной женщине.

Прикрываю глаза, пытаясь унять накатившую усталость и пытаюсь вспомнить, как провел сегодняшний день.

Первую половину дня я бегал за врачами, обсуждаю операцию, контролирую процедуры, проверяю, чтобы Агапов был вовремя, чтобы анализы были точными. А вторую потратил на бумаги, финансы и расчеты.

Каждый шаг. Каждый документ. Каждый телефонный звонок. И только сейчас понимаю, что почти забыл про работу, про дела, про всё, что было важным вчера. Только он. Ваня. Мальчик с глазами, которые я впервые увидел на стадионе. И они показались мне такими знакомыми, такими родными.

Я еду по трассе в своей машине, и мысли роятся. Я размышляю, как так получилось, что спустя годы один момент на стадионе перевернул всё. Почему этот мальчик, с которым я даже толком не знаком, держит меня в напряжении сильнее, чем любой бизнес-кейс? Я знаю, что в моём мире нет места эмоциям, нет времени на переживания. Но сейчас я вижу только Ваню и его бешеную решимость во взгляде.

И вот я думаю о Тане. О том, как много лет назад она ушла. Как легко я тогда отпустил её. Я думал, что это правильно, что так будет справедливо. Но вчера, когда я увидел Ваню с ней, что-то дрогнуло внутри. Не боль, нет. А странная тяжесть, которую я до сих пор не могу объяснить. Как будто кто-то вставил мне в сердце иглу, и теперь каждое моё действие связано с этим мальчиком и женщиной, которую я когда-то звал своей женой.

Я знаю, что Таня скрывает что-то от меня, и уверен, что просто так она ничего не расскажет. Наверное, это даже нормально. Это все ее страхи. Ее желание защитить его от мира таких людей, как я.

Лечу

вперед по дороге, и чем сильнее я думаю о ней, тем яснее понимаю, какой глубокой и искренней может быть забота.

Тем временем, я подъезжаю к дому, ставлю машину во дворе. Окна тёмные, кроме нашей с Даной спальни.

Отлично, видимо она еще не спит. Не придется будить ее своими хождениями по комнате.

Открываю дверь, бросаю ключи в прихожей. В доме тепло, пахнет чем-то приторно сладким. Клубникой? Шоколадом? Поднимаюсь по лестнице, стараясь не шуметь, представляя, как Дана удивится моему появлению.

Я подхожу к двери спальни, и тереть уже отчетливо различая музыку, доносящуюся из комнаты.

оттуда же слышу смех. Женский. И, кажется, не только женский. Музыка становится громче.

Я больше не сдерживаюсь, с силой открываю дверь и тут же замираю.

Комната залита мягким светом. На кровати лежит Дана. Обнаженная. Яркая. Страстная.

Такой. Какой я запомнил ее в начале наших отношений, но теперь она такая не для меня.

Она сверху, запрокинула голову и стонет от восторга, покачиваясь на бедрах у незнакомого мужчины.

Или… всё же знакомого?

Я напрягаю память и не могу поверить своим глазам!

Я узнаю его почти сразу. Даже спустя годы. Лицо, которое я когда-то ненавидел. Мужчина, из-за которого, как я думал, разрушился мой брак с Таней. Её первая любовь. Тот самый, чьи фотографии мне тогда подсовывали как доказательство. И чей голос в трубке убежал меня, что Таня изменила мне с ним.

И вот он в моей спальне. В моей постели. С моей женой.

Мир будто выключает звук. Музыка становится далёкой, стоны глухими.

Я чувствую, как внутри что-то ломается с сухим, почти физическим треском.

Дана первая замечает меня. Улыбка сползает с её лица. Глаза расширяются.

— Егор… — выдыхает она.

Я смотрю на неё и вдруг понимаю, что не вижу в этом взгляде ни удивления, ни раскаяния. Только испуг.

Мужчина рядом с ней напрягается, но не встаёт. Смотрит вызывающе. Уверенно. Как человек, который здесь не случайно.

И в этот момент меня накрывает осознание, от которого перехватывает дыхание.

Десять лет назад я поверил. Я не стал слушать. Не стал разбираться. Я просто вычеркнул Таню из своей жизни из-за этого человека. А теперь он здесь. С Даной. С моей женой.

Значит, он никогда никуда не исчезал. Значит, ложь была куда глубже. Значит, предательство было совсем не там, где я его искал.

Я стою на пороге спальни еще несколько мгновений и просто не могу вдохнуть. Картинка перед глазами будто застывает, становится плоской и нереальной. Дана на кровати. Не одна. И эта ее компания — последнее, что я ожидал увидеть в своей жизни.

— Вот, значит, какие у тебя тут важные дела, Дана, — голос звучит глухо, будто не мой.

Она тут же вскакивает, натягивает на себя простыню. Лицо сначала белеет, потом резко краснеет.

— Егор?! Я… я не знала, что ты вернёшься сегодня, — тараторит она. — Ты же говорил, что ещё неделю будешь в Сочи.

Я делаю шаг вперёд, чувствуя, как внутри поднимается что-то яростное.

— А если бы знала? — спрашиваю тихо. — Пораньше бы его спровадила?

Она молчит, а я уже не могу остановиться.