Чтение онлайн

— Если сейчас не отправить все, что есть, можно вообще не уложиться в срок. «Надзору» дня три на ответ нужно дать, а то они нам опять формальную отписку и отказ накатают. А мы с тобой за это потом встрянем, шведам под Полтавой и не снилось, как…

Вопросительно посмотрела на Шефа, а он, закатив глаза и указав пальцем в потолок, добавил:

— Оттуда приказ. Если еще хоть раз уйдем по Актам в просрочку, то звездец всем. В лучшем случае попадем на квартальную премию. Тебе, кстати, надо детей к школе одеть, а я лодку новую хотел…

Печально вздохнула при мысли о школе.

Сколько

бы ни было мне лет, но приближение первого сентября все равно повергает меня в панику.

Начальство согласно покивало и отправилось заваривать себе очередное ведро кофе.

Вообще-то, личностью мой шеф был легендарной и определенно заслуживал большого романа-биографии из серии «ЖЗЛ[2]». Работали вместе мы уже без малого пятнадцать лет, так что наслушалась я за эти годы достаточно.

История жизни Владимира Анатольевича, сына выдающегося ученого современности — физика Анатолия Брейна, изобиловала как парадоксами, так и изрядным количеством абсурда. Например, поговорка: «На детях гениев природа отдыхает» применима была в случае Вована на сто процентов.

Ну и так, было там еще достаточно занятных эпизодов.

Все чаще меня посещала мысль, что если на пенсии я начну писать вместо стихов и фанфиков любовные романы, то про Вована напишу в первую очередь.

А пока я послушно стала созваниваться с коллегами в филиалах и готовить материалы для снятия замечаний по акту проверки объектов капитального ремонта строительной инспекцией Северо-западного отделения «Техстройнадзора[3]».

Трудилась спокойно и даже не подозревала, какой невероятный сюрприз моя скучная и привычная работа преподнесет мне буквально вот-вот.

[1] м/ф «Котенок с улицы Лизюкова», 1988

[2] «Жизнь замечательных людей» — оригинальная серия биографий, которые должны были знакомить читателей с выдающимися деятелями прошлых эпох.

[3] Вымышленная организация, осуществляющая функции контроля и надзора за ремонтом и строительством объектов в отдельно взятой отрасли.

«Через тернии к звездам, через радость и слезы

Мы проложим дорогу, и за все слава Богу.

И останутся в песнях наши лучшие годы,

И останется в сердце этот ветер свободы…»

И. Матвиенко «За тебя, родина-Мать!»

Время шло, и, наконец, наступил момент, когда я получила на руки документ, подтверждающий: права я была пятнадцать лет назад, не став менять фамилию, выходя замуж.

Итак, отныне Василькова Василина Васильевна — свободна, прекрасна и не обременена никаким неудобным довеском, в виде утомительного и токсичного мужа.

— Мам, а я могу дедову фамилию взять, когда буду паспорт получать? — спросила Аннушка, однажды вечером, оставшись поболтать со мной в частном порядке, при ежедневном ритуальном созвоне.

Сначала я обалдела, потом подумала и в целом поняла, почему и откуда ноги растут у такого вопроса.

Виктор несколько перегнул при разделе имущества и если хотел напугать детей, то добился прямо противоположного

результата. Наши дочери дружно на него обиделись и решили теперь сделать все, что в их силах, дабы подчеркнуть: отец им никто, и общего они с ним ничего иметь не желают.

— Ты, конечно, можешь, милая. Но пока не спеши. Время есть, ты — умная и взрослая уже, подумаешь спокойно и, я уверена, примешь правильное решение.

— Что ты его защищаешь? — взвилась моя старшая крошечка.

Вздохнула.

Это очень сложно.

Мне хочется топать ногами, орать и материть Витю, используя весь богатый пассивный словарный запас, который я накопила за годы работы с дорогими коллегами-строителями.

Но нельзя. Дети не виноваты, что я дура, а их отец — козел.

Им еще жить и жить, и не хотелось бы для них дополнительных детских травм. Иначе на психотерапевтах я разорюсь.

— Твой отец — своеобразный человек, но наши с ним разногласия не отменяют тот факт, что он — твой родитель и тебя любит.

— Ага, так любит, что лишил дома, дачи и машины, — рыкнула моя обиженная прелесть.

Это, конечно, утомительно, но я повторю пятый раз:

— Зайка, на дачу ты сможешь ездить, навестить папу. Квартира новая у нас будет прямо рядом с твоей школой, машина сейчас нам не сильно нужна в быту.

А тут она заплакала. И я с ней.

Это так важно — поплакать, но не всегда мы можем себе такое позволить. Да и остановиться потом трудно.

— Мам, как он мог? Он нас совсем не любит, да? Мам?!

— Анечка, радость моя, папа немножко запутался. Он не любит меня, но пока, возможно, проецирует свое отношение ко мне и на вас. Он разберется в себе, и все у вас наладится.

— Нет. Ну его на хрен. Почему папа может обижать, оскорблять, угрожать? И это, типа, нормально? А потом мы должны «принимать его таким, какой он есть»? Хватит, мы впечатлились и все поняли. Мы ему не нужны. Он нам тоже.

Ой-ой-ой.

И что тут делать?

Я здесь, они там. Ну, выплываем как можем.

— Аня, ты уже взрослая, разумная, понимающая. Я прошу тебя подумать, что, когда люди находятся под влиянием эмоций, они часто делают глупости. А потом не могут признаться, что были не правы…

Дочь выдохнула просто душераздирающе.

Ну, да. А кому сейчас легко?

Детство кончилось нежданно, такие дела.

— И только ты всегда должна эту хрень терпеть, всех понимать и мирить… мам! Ну, хватит! Хрен с ним, с папой. Тебе надо отдохнуть. И бабушка так считает. Давай, съезди куда-нибудь, пока лето. А то мы скоро приедем, и ты опять от нас никуда не денешься.

— Люблю вас. Целую крепко. Не волнуйся, я обязательно куда-нибудь съезжу.

Идея, конечно, гениальная, но нет. У меня есть работа-работа-работа, которая никак не перейдет ни на Федота, ни на Якова, ни вообще ни куда. Так что о выезде прочь из дома можно только мечтать, но пока некогда.

Так вот, возвращаясь к процессу освобождения моей персоны от ошибок молодости.

Радостную меня со свидетельством о разводе в руках на выходе из ЗАГСа встречала Женечка.

Её понтовый красный «Bently» нагло припарковался у парадного входа и вызвал ажиотаж среди прогуливавшихся по набережной парочек и молодёжи.