Чтение онлайн

– И я тебя, солнышко. Больше жизни. Будь осторожна, пожалуйста.

Гудки. Она отключилась.

Сижу с телефоном в руке, переваривая услышанное. Вероника устала играть роль любящей мачехи. Они планируют «избавиться от наследства предыдущего брака». К концу месяца я должна «понять, что сопротивление бесполезно».

Что они задумали? Какие еще удары готовят?

Но теперь у меня есть кое-что, чего не было раньше – инсайдерская информация. Благодаря моей храброй дочери я знаю, что происходит в доме, где живут мои дети. Знаю истинное отношение Вероники к ним. Знаю, что их "идеальная семья" – фарс, который они разыгрывают только на публику.

А

завтра у меня будут доказательства. Записи их настоящих разговоров, их истинных планов. Оружие, которое может изменить исход всей войны.

Звоню Сергею Леонидовичу, несмотря на поздний час. Он отвечает сразу, словно тоже не спал.

– Елена Викторовна? Что случилось?

– У меня есть информация, – говорю я. – Важная информация о планах Павла. И завтра у меня будут доказательства.

– Рассказывайте, – его голос становится собранным, деловым.

Передаю все, что рассказала Ника, не называя ее источником информации. Говорю о планируемой записи, о возможности получить неопровержимые доказательства истинных намерений Павла и Вероники.

– Это может стать переломным моментом, – говорит Сергей Леонидович, выслушав меня. – Если запись подтвердит то, что вы рассказали, у нас будет мощное оружие. Суд увидит истинное лицо этих людей.

– А что насчет безопасности моего источника? – спрашиваю, не решаясь назвать имя Ники даже адвокату.

– Мы обеспечим максимальную защиту, – заверяет он. – И действовать будем очень осторожно. Главное – получить запись и удостовериться в ее подлинности.

После разговора с адвокатом не могу уснуть. Хожу по маминой квартире, прокручивая в голове услышанное. Моя двенадцатилетняя дочь стала шпионом в доме собственного отца. Рискует своей безопасностью, чтобы защитить меня.

Это неправильно. Дети не должны быть втянуты во взрослые войны. Но Павел сам создал эту ситуацию, сам превратил наш дом в поле битвы, где дети вынуждены выбирать стороны.

И моя Ника выбрала меня. Несмотря на все подарки Павла, все его попытки купить ее любовь, все манипуляции Вероники. Она выбрала правду. Выбрала справедливость. Выбрала свою мать.

Завтра я получу оружие, которое может закончить эту войну. Но цена его – детство моей дочери, ее невинность, ее право быть просто ребенком в безопасной семье.

Павел многое отнял у меня – дом, финансовую стабильность, репутацию. Но самое страшное – он отнял у моих детей детство. Заставил их жить в атмосфере лжи, манипуляций и страха.

За это он заплатит. Я сделаю все, чтобы он заплатил сполна.

Глава 36

Коридор больницы кажется бесконечным, когда иду к кабинету главврача на внеплановую аттестацию. Каблуки стучат по линолеуму отчётливо, как метроном, отсчитывающий последние минуты моей карьеры. Вчера вечером Ника передала мне запись, и теперь я знаю - у Павла есть план "решить проблему окончательно к концу месяца". Интересно, включает ли этот план и мою профессиональную дискредитацию?

У кабинета Клочкова собрался целый консилиум. Вижу знакомые лица - некоторые смотрят сочувственно, другие избегают моего взгляда. Людмила Константиновна Орлова из комиссии по врачебной этике снова здесь, с папкой документов и каменным лицом. Рядом двое незнакомых мужчин в дорогих костюмах – явно не медики.

– Елена Викторовна, – Клочков встаёт из-за стола, но тон его официальный, никакого тепла. – Проходите, займите место за тем столом.

Место "обвиняемой".

Сажусь, выпрямляю спину. Врач Елена Федоркова с пятнадцатилетним стажем, спасшая сотни жизней, сидит перед комиссией как провинившаяся студентка.

– Итак, – начинает Орлова, открывая папку, – мы рассмотрели поступившие жалобы на качество вашей профессиональной деятельности. К сожалению, их количество и серьёзность вызывают беспокойство.

– Какие конкретно жалобы? – спрашиваю, стараясь сохранить спокойствие. – От кого и на что именно?

Один из незнакомцев, представившийся Валентином Петровичем из департамента здравоохранения, достаёт список.

– Жалоба от родственников пациента Смирнова… якобы неадекватная реакция на их вопросы о состоянии больного. Жалоба от коллеги, доктора Петрова… о вашей рассеянности во время совместной операции. Анонимное сообщение о том, что вы принимаете на работе некие препараты...

– Стойте, – перебиваю его, чувствуя, как закипает внутри. – Смирнов – это тот пациент, которого я спасла после тяжелейшего ДТП? Его родственники были недовольны, что я не позволила им нарушать режим реанимации. А доктор Петров... – поворачиваюсь к Клочкову, – вы же знаете, что мы с ним никогда не работали вместе в операционной. Он анестезиолог детского отделения.

Петров, сидящий в углу, краснеет и отводит взгляд. Понятно. Его тоже "попросили" дать показания.

– А что касается препаратов, – продолжаю, вставая, – предлагаю прямо сейчас сдать всевозможные анализы. Кровь, моча, волосы. Я никогда не принимала ничего, что могло бы повлиять на мою работоспособность.

Орлова и незнакомец обмениваются взглядами. Видимо, не ожидали такой решительности.

Дверь открывается, и заходит Максим. В белом халате, с папкой в руках, абсолютно спокойный. Наши глаза встречаются, и он едва заметно кивает. Поддержка.

– Простите за опоздание, – говорит он, обращаясь к комиссии. – Доктор Береснев, заведующий нейрохирургическим отделением. Полагаю, моё мнение о профессиональных качествах доктора Федорковой будет учтено?

Клочков кивает, явно не в восторге от этого развития событий.

– Конечно, Максим Игоревич. Ваше мнение очень важно.

– Прекрасно, – Максим открывает папку, достаёт несколько листов. – Здесь характеристики на доктора Федоркову от ведущих специалистов нашей больницы. Доктор Морозова из терапевтического отделения, главная медсестра Иванова, профессор Соколов... Все единодушно отмечают её высочайший профессионализм, преданность работе и безупречные моральные качества.

Он кладёт документы на стол перед комиссией.

– А вот статистика операций доктора Федорковой за последние три года. Процент успешных операций – 94%, что превышает среднестатистические показатели. Количество послеоперационных осложнений – минимальное. Отзывы пациентов исключительно положительные.

Валентин Петрович берёт документы, просматривает, хмурится. Это не входит в их план.

– Максим Игоревич, – вмешивается Орлова, – мы не сомневаемся в прошлых заслугах доктора Федорковой. Речь идёт о её текущем состоянии. О влиянии... личных проблем на профессиональную деятельность.

– О каких проблемах речь? – спрашивает Максим, прекрасно зная ответ. – О разводе? Позвольте напомнить, что развод переживают миллионы людей, и это не делает их профессионально некомпетентными.

– Речь не только о разводе, – второй незнакомец наконец подаёт голос. – Есть информация о... неуравновешенном поведении доктора Федорковой. Её эмоциональной нестабильности.