Развод. Не бывшие
Шрифт:
Все мигом сникают. Совсем скоро у ребят соревнования по тхэквондо, куда я записала их четыре года назад и куда они с восторгом ходят. На носу — национальные соревнования. Региональные они уже прошли, выиграли, теперь предстоит встретиться с лучшими из лучших. Вообще, я была против такого спорта, где запросто можно покалечить друг друга, но мальками понравилось, со временем они втянулись так, что их невозможно было оттащить. Со временем захотели на соревнования и стали выигрывать. Тренер пророчит им большое будущее, а я каждый раз пью успокоительные, чтобы не нервничать.
Приказ Динара выполняется беспрекословно. Это неудивительно,
Муж садится рядом. Молча смотрит вслед детям, а затем тихо спрашивает:
— Может, и правда подумаем над сестричкой для Нади?
Мои глаза округляются, в мыслях творится полнейший сумбур. Давно, когда мы только приняли решение снова сойтись, единственным моим условием было — полная откровенность. Я не хотела получать на телефон откровенные фотографии, на которых мой муж спит с другой. Если вдруг у него возникнет такая необходимость, честнее подать на развод. Мы обо всем договорились. Обо всем, кроме детей. Точнее, планирования еще. У нас и так есть трое. Как по мне, этого достаточно, и я честно думала, что Динар всецело разделяет мое мнение.
— Ты сейчас серьезно?
Я крепко задумываюсь. Хочу ли я еще детей? Хочу ли быть беременной, переживать токсикоз и роды еще раз? И чем больше думаю, тем сильнее понимаю, что нет, нет, больше не хочу. Но если хочет Динар, не означает ли это, что мы снова в затруднительном положении? Снова там, откуда начинали все?
— Надя хочет, — весело говорит Динар. — А ты — нет?
— Если честно, то нет. Я жду, когда вырастут мальчики и Надя.
— И что потом?
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Будем нянчить внуков?
— Или путешествовать.
— Заниматься собой.
— Пробовать то, что не успели.
Я активно киваю. Динар подкидывает еще идеи, чем можно заняться, когда дети полностью вырастут и отделятся. Оказывается, многим, особенно, когда позволяют финансы. У нас же позволяют. Две компании — Динара и отцовская. Точнее, моя. Теперь уже моя, а в будущем мальчиков. Мы можем ни в чем себе не отказывать, но для меня главное, чтобы у детей были возможности в будущем. Чтобы им не пришлось гнуть спину, как их отцу когда-то, чтобы заработать. Но при этом, я настаиваю на обучении.
Хочу, чтобы они выросли с правильными понятиями, чтобы думали об образовании, а не о прожигании жизни на родительские деньги. У нас даже сейчас есть лимиты на траты. Каждый из мальчиков получает сумму карманных денег, и я уже вижу, что они умеют ими управлять. Матвей, например, долго собирает деньги и потом покупает что-то дорогостоящее. То, что отказывались покупать мы с Динаром. Например, телефон любимой марки последней модели он купил себе сам. Копил долго.
— Так значит что? — спрашиваю. — Никаких больше детей?
— Да, никаких больше детей.
— Не пожалеешь?
— Даже если и да… будем жалеть вместе.
Я смеюсь, запрокидывая голову Динару не плечо. Первое время я переживала, что у нас не получится, что я не смогу выбросить из головы мысли о его
измене, но они улетучились сами по себе. Вопреки всему, я ни разу не усомнилась в том, где Динар и с кем, но это больше потому что после всего, что произошло, после потери памяти он словно… изменился. Я больше не узнаю в нем прежнего Динара, за которого когда-то выходила замуж. Но и того, кто жестко вел себя со мной, тоже не узнаю. Он другой, и я… я, кажется, в него влюбилась заново.Многие вещи понимаешь, когда оказываешься на грани жизни и смерти. В тот момент, когда тебе кажется, что еще немного, и тебя просто не станет. Ты пополнишь своим бренным телом несколько свободных метров на кладбище или заполнишь прахом очередную урну. Вот и все, что тебя ждет. Я не понимал этого, пока однажды не проснулся без единого воспоминания.
Я смотрел на белый потолок, на людей, окружающих меня, и понимал, что никого из них не знаю. Я словно… родился заново. И я бы соврал, если сказал, что воспринял это, как второй шанс. Скорее, как наказание. Возможно, иногда это и необходимо. Кому-то, кто натворил в жизни еще больше глупостей, чем я, но мне… мне хотелось помнить. Кто я, что я делал, как жил, как женился и растил детей.
Я хотел знать, каким я был, но проблема в том, что когда я узнал, мне не понравился этот человек. Не понравились его мысли, действия, воспоминания. Не понравилось очень многое, что казалось мне неправильным и неприемлемым. Вот ведь как бывает, ты просыпаешься без воспоминаний, словно перерождаясь, но при этом в тебе откуда–то есть мысли, как нужно жить жизнь. И я жил ее неправильно.
С момента, как женился на Ясмин, пошел по дороге, которая казалась мне наиболее правильной. Денежной. Я считал, что Ясмин нужны деньги, а мне – статус. Только вот вместе со статусом пришло и другое. То, что я в какой-то момент посчитал нормальным. Другая женщина, измена. Ощущение власти меня окрыляло и, в то же время, убивало. По крайней мере, как только пришло осознание, что именно я сделал, было уже поздно. Ясмин я потерял, детей тоже. Зато осталась дешевка, присутствие которой я никак не мог разгадать. Я до последнего не знал, кто же именно подослал Карину.
Это стало понятно уже после того, как ко мне вернулась память. Перед нападением она пришла ко мне и рассказала о том, что планируется. Сказала, что предала отца Ясмин и встала на сторону Давида, потому что он многое ей пообещал, а по факту… по факту она оказалась в тюрьме за посредничество.
Я до сих пор не знаю, что нашел тогда в ней. Скорее, она просто подвернулась под руку тогда, когда у нас с Ясмин не ладилось, когда мне казалось, что я не нужен, неважен, что я на втором, а то и третьем плане. Что у жены, кроме меня, есть что-то другое, более интересное ей. Что угодно, но не я. Тогда я так думал, а оказалось, что нужно было смотреть шире, улавливать детали.
— Ты уверен, что не хочешь детей? — спрашивает Ясмин, словно напрягшись.
Теперь я настроен на эту женщину, теперь я считываю едва ли не каждую ее эмоцию и теперь она волнуется, нервничает.
— Я хочу тебя, — говорю ей честно, откровенно. — И люблю тебя. С детьми или без, я всегда люблю и хочу тебя.
Я хочу, чтобы она была рядом со мной.
Я хочу просыпаться с ней по утрам и иметь возможность прикасаться.
Я хочу, чтобы однажды она забыла о том, что я сделал, потому что я никогда не забуду.