Развод в 45. Получи свою… Вишенку!

'Всё не то, всё не так

Ты мой друг, я твой враг

Как же так всё у нас

С тобою?

Был апрель, и в любви

Мы клялись, но, увы,

Пролетел жёлтый лист

По бульварам Москвы'

И.

Крутой «Третье сентября»

Жизнь полна сюрпризов. Но чем дальше от нас миг появления на свет, тем ярче заметен черный юмор Вселенной.

Я — шикарный пример «невероятного, но возможного».

— Наша Танечка — умница и красавица! Она никогда не сдаётся и не плачет…

— Татьяна молодец: золотая медаль в школе, красный диплом в институте, похвальные грамоты с премиями на работе.

— Верная жена, отличная хозяйка, прекрасная мать!

Еще неделю назад, отмечая свои сорок пять, я думала, что все эти тосты правда.

Я ощущала себя такой: умной, успешной, счастливой, уверенной в себе и своей семье.

А потом решила устроить мужу сюрприз к юбилею свадьбы и…

— Посмотри на себя? В кого ты превратилась, Танька? Ты же скучная, унылая старуха! — заявил мне самый близкий и родной… муж, стоя в прихожей и обнимая юную, стройную красотку, как бы не моложе нашей дочери.

Вот это подарок на серебряную свадьбу.

— Тарасов, ты охренел? — вырвалось автоматически.

Ну, а что?

Я, значит, из больницы сбежала досрочно, чтобы дорогому супругу устроить романтик к знаменательной дате, а он?

— Танька, ты же в больнице должна быть? С фига ли ты явилась?

О, вот это приветствие. Прямо видно, как волновался, скучал, ждал. Да.

— Так юбилей же? — пробормотала, пытаясь собрать в кучу себя и мысли.

— Да на хрен его. Тебе о здоровье думать надо. Лежать, лечиться. Так, Ами, детка, я позвоню… а ты, мать, что это удумала? Давай, скорую вызывай, да в больницу шуруй…

Вот это поворот.

Я смотрю, как муж спокойно выставляет свою малолетку за дверь и возвращается ко мне с таким видом, будто это я тут злостный нарушитель… всего.

— Тань, глупости не придумывай. Тебе еще пару недель лежать надо, — Алексей разувается и сбрасывает пальто, будто ничего не произошло.

Ну, да. У нас же всегда дома так.

Квартира вымыта и наполнена ароматом роз, повсюду разбросаны их лепестки, полумрак разбавлен светом свечей, в столовой накрыт легкий ужин на двоих: красное сухое, сыры, его любимые морепродукты, фрукты, сливки и шоколад.

Да, я много, что успела за три часа, после победы над лечащим врачом и заведующим отделением, которые считали, что через сутки после печеночной колики надо еще под капельницами «лежа лежать и не жужжать».

Но у Танечки с Алешенькой ведь серебряная свадьба. Как же можно провести ее не вместе?

А вот так.

Татьяна Ивановна вывернулась наизнанку: и ресторан заказала, и гостей самых близких пригласила (даже дочь из Дели утром прилетит), и дом в порядок привела. И в платье с первого свидания влезла, да.

Вот такая дура. Старая.

А ведь мой Леша, еще курсантом был, когда через час, после знакомства, заявил:

— Тань, ты бесподобна. С ума свела. Выходи за меня!

И одна юная, наивная мечтательница… согласилась.

Сколько

было воплей от дорогих родственников со всех сторон, ой-ой. Но мы поженились через год, он как раз выпустился из своего Военного инженерно-строительного института, а мне стукнуло двадцать, я окончила техникум, получив профессию бухгалтера. Глава нашей семьи получил распределение, и поехали мы торить дороги в Монголии, да.

Много потом строек было отмечено красным флажком на карте: Воркута, Нерюнгри, Салехард, Омск, Краснодар, Ноябрьск, Благовещенск, Калининград и, наконец, Санкт-Петербург. Помотало нас прилично, а дочь наша Катерина меняла школы, как носовые платки зимой: постоянно и беспощадно. Только последние десять лет мы осели в родном Петербурге, где я удачно устроилась на работу в Комитет по экономической политике и стратегическому планированию, а муж мой, три года назад выйдя на свою офицерскую пенсию, сначала был занят ремонтом квартиры, потом строил дачу, а теперь вот, вероятно, занялся реструктуризацией личной жизни.

Когда розовые очки бьются, непременно стеклами внутрь — больно. Даже для той, что всегда шла по жизни, смеясь.

Честно.

Так адски больно, что нечем дышать, душу и сердце разрывает на части, а слезы катятся сами.

Но я справлюсь.

У меня, как всегда, нет выбора, ведь я же практически «идеальная женщина, жена и мать». И это мой крест.

А Тарасов пожалеет. Обещаю.

'Дом стоит, свет горит,

Из окна видна даль.

Так откуда взялась печаль?

И вроде жив и здоров,

И вроде жить — не тужить.

Так откуда взялась печаль?'

В. Цой «Печаль»

— Если у тебя есть еда, ты одета и обута, у тебя есть крыша над головой и постель, то ты счастливица, — часто повторяла моя бабушка, растившая единственную внучку после гибели сына с невесткой.

У нас всегда была и крыша, и еда. Работа и все необходимое для жизни — тоже.

Я считала себя счастливой, я выросла в этом понимании и ощущении: делай так и все будет хорошо. Суровые наказы бабушки помогали мне справляться с любыми задачами, которые ставила передо мной жизнь.

— Вот, кроликов принесла, на балконе поселим, — так мы выживали в перестройку.

— Тань, смотри, отрез какой достала. Будет тебе на выпускной платье принцессы, — звучало спокойно и уверенно тогда, когда невозможно было купить ничего приличного.

— Держись, скоро Катюша подрастет, в ясли пойдет. Тебе сразу полегче будет, — короткий телефонный разговор, заранее заказанный и оплаченный на две минуты. Он приносил уверенность и силы выдержать еще неделю в далеком крохотном городке, когда муж в длительной командировке, а на руках болеющий младенец.

Я всегда была такой, как положено: спокойной, честной, работящей, молчаливой. Смиренно принимающей любые повороты судьбы, а у жены военного строителя не жизнь, а горный серпантин, так-то.