Чтение онлайн

— Что?! — Артур вскочил, опрокидывая стул. — Тина, убери от меня этого хама! Ты понимаешь, что он несет?!

— Имя этого администратора — Валентина Алексеевна, — Илья перехватил взгляд Артура, и в его глазах застыл лед. — И для вас, господин Левицкий, это заведение закрыто. Навсегда.

— Да я... я тебя уничтожу! — Артур потянулся за телефоном, его лицо пошло пятнами от гнева.

— Попробуйте, — Илья улыбнулся, но в этой улыбке не было ни грамма тепла. — Но пока вы ищете номер, охрана поможет вам найти выход. Павел, проводи гостя. Счет за испорченный воздух выставим позже.

Артур захлебнулся

словами. Его лицо пошло пятнами от бессильной ярости. Он переводил взгляд с руки Ильи, собственнически лежащей на моем плече, на его абсолютно спокойное, непроницаемое лицо в белоснежном кителе. В этот момент Артур, кажется, впервые понял, что его власть заканчивается там, где начинается территория Громова.

— Пойдем, — бросил он своей спутнице, почти силой таща её к выходу. — Ты еще пожалеешь об этом, Тина! Вы оба пожалеете!

Дверь за ними закрылась с тяжелым, глухим стуком. В зале воцарилась звенящая тишина, которую прерывал только мерный гул вытяжки из кухни. Илья не убирал руки. Я чувствовала через ткань жакета жар его пальцев, и этот жар странным образом успокаивал, выжигая остатки того липкого страха, который Артур внушал мне годами.

— Ты в порядке? — тихо спросил Илья, поворачиваясь ко мне.

В его глазах не осталось и следа той ледяной жестокости, с которой он смотрел на Левицкого. Только глубина и тихая, сосредоточенная забота.

— Да... — Я выдохнула, чувствуя, как внутри наконец-то воцаряется тишина. — Но Громов... почему ты так уверен, что он не сможет тебя уволить? Откуда такая наглость?

Илья чуть склонил голову, так что его дыхание, пахнущее крепким эспрессо, опалило мою кожу.

— Потому что у него нет на это прав, Валя, — произнес он, и в его голосе прозвучали стальные нотки. — Мы партнеры с Марком Брюсовым. Официально.

Я замерла, пытаясь осознать услышанное. Марк, владелец «Монохрома», никогда не упоминал о втором хозяине.

— Партнеры? Но как... когда?

Илья чуть заметно улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня по телу пробежал электрический разряд.

— Вечером, — отрезал он, мягко коснувшись кончиками пальцев моей щеки. — Дома я всё тебе объясню. А сейчас у нас полная посадка и «сибас», который не терпит дилетантов. Возвращайся к работе, Валентина Алексеевна.

Он развернулся и стремительным, уверенным шагом скрылся за дверями кухни. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как мир, который я считала своим, окончательно меняется. Громов не просто защитил меня. Он только что признал, что это место — и я сама — принадлежит ему по праву.

Вечерний город за окнами квартиры затихал, уступая место густой синей тишине. Мы вернулись порознь, как и всегда, но стоило мне переступить порог, как я поняла: воздух в прихожей уже наэлектризован.

Илья был на кухне. На нем была простая черная футболка, которая обтягивала его плечи, подчеркивая каждый рельеф. На дубовом столе стояли два бокала и вскрытая бутылка красного сухого. Свет лампы над столом был приглушен, создавая интимный полукруг тепла.

— Рассказывай, Громов, — я остановилась в дверном проеме, не снимая жакета.

Он молча протянул мне бокал, его пальцы на секунду коснулись моих, и этот короткий контакт отозвался дрожью во всем теле.

— Всё просто,

Валя, — он прислонился к столешнице, глядя на меня в упор. — Три года назад, перед самым моим отъездом во Францию, у Брюсова горели сроки и бюджет. Ему не хватало на оборудование и аренду этого помещения. Я вложил свои накопления. Мы оформили партнерство официально, но я просил Марка не афишировать это.

— Почему? — я сделала глоток, чувствуя, как терпкое вино обжигает язык.

— Потому что я хотел вернуться в «Монохром» шеф-поваром, а не «владельцем-самодуром», — Илья усмехнулся, и в этой усмешке была та самая честность, которая подкупала меня больше всего. — Я хотел, чтобы кухня признала меня за мой талант, а не за мои деньги. И чтобы ты... — он сделал шаг ко мне, сокращая расстояние до минимума, — чтобы ты видела во мне мужчину, а не совладельца ресторана.

Я смотрела на него, пытаясь уложить в голове этот пазл.

— Значит, Марк... Все эти его разговоры о том, как он «охотится» за гениальным шефом из Франции, как он заманивает тебя контрактом... Это был спектакль?

— Не совсем, — Илья чуть заметно усмехнулся, и его ладони на моей талии стали еще горячее. — Он действительно хотел, чтобы я вернулся. «Монохром» — и его, и мое детище. Марк понимал, что без меня кухня не зазвучит так, как должна. Но он предупредил меня сразу: администратор в ресторане — кремень. Что ты не терпишь дилетантов и самодуров.

Он замолчал на секунду, сокращая расстояние между нами до критического, так что я почувствовала аромат его кожи — смесь холодного ветра и терпкого эспрессо.

— Марк знал: если я заявлюсь как совладелец, ты сразу включишь режим «идеального сотрудника» и выстроишь между нами непробиваемую стену из субординации. А мне не нужны были твои отчеты и поклоны, Валя.

Илья забрал бокал из моих рук и, не глядя, поставил его на стол за моей спиной. Его руки снова скользнули к моей талии, рывком притягивая меня к себе. Я невольно ахнула, упираясь ладонями в его грудь, чувствуя под тонким трикотажем футболки бешеное, тяжелое сердцебиение.

— Теперь ты понимаешь? Артур для меня — никто. Пыль на ботинках, — его голос стал тихим, вибрирующим от скрытой силы. — Он не может уволить того, кто по праву владеет этим местом вместе с Брюсовым. Он вообще больше ничего не может сделать в твоей жизни. С этим покончено.

— Ты сумасшедший, Громов, — выдохнула я, чувствуя, как последние капли сопротивления испаряются, оставляя только чистую, концентрированную страсть. — Вы с Марком провернули это всё у меня за спиной...

— Мы просто дали тебе время привыкнуть к мысли, что я — это навсегда, — прошептал он, и его губы наконец коснулись моих. — Вечером я обещал всё объяснить. Я объяснил. Теперь время для другого.

Его губы накрыли мои — собственнически, глубоко, с тем самым напором, который не оставлял выбора. Это не было нежностью; это было продолжением того боя, который мы начали в ресторане. В этом поцелуе был вкус победы над прошлым и обещание будущего, от которого у меня перехватывало дыхание.

Илья подхватил меня на руки, и в этот раз я не вскрикнула — я только крепче прижалась к нему, пряча лицо в изгибе его шеи. Мы оба понимали, без лишних слов и клятв: с этой минуты ночей врозь для нас больше не существует.