Чтение онлайн

– В ту нашу квартиру.

– Зачем?

– Она ваша с Настей. Я же хотел оставить ее вам после развода. Она намного больше, удобнее, закрытый двор с огромным детским городком. Насте там понравится. С твоими родителями всё же тесновато.

Я как замерла на одном месте, так и не шевелюсь. Сердце быстро-быстро застучало, дыхание сбилось.

– Я ещё договорился со своим другом Костей, - продолжает, как ни в чём не бывало, - чтобы он обучил тебя считать хлебные единицы и дозы. Сюда к твоим родителям, наверное, ему будет не очень удобно приезжать.

– А откуда Костя это умеет?
– удивляюсь.

Костю я, конечно, прекрасно помню. Ненавистный мне друг

Матвея. Любитель секса без обязательств. Он не утруждает себя запоминанием женских имён. Называет всех девушек «зая» или «малыш». Девушкам приятно слышать ласковое обращение, но они даже не догадываются, что Костя так их называет просто потому, что не запомнил имени.

– Он работал учителем в спецшколе для детей с диабетом и какими-то ещё заболеваниями. Их там обучали.

Костя - школьный учитель по алгебре и геометрии. А вообще, он сын бывшего министра образования нашей страны. Уйдя с госслужбы, его отец открыл в Подмосковье элитную закрытую школу для детей олигархов. Обучение там стоит несколько миллионов в год. Если не в месяц. Я всегда удивлялась, почему Костя работает учителем где угодно, но только не у своего отца. Это же что-то вроде семейного бизнеса. Но, по-моему, у него просто плохие отношения с отцом, поэтому Константин предпочитает преподавать в обычных общеобразовательных школах. Оказывается, ещё и в какой-то специальной для больных детей работал.

– Ээээ, хорошо, - растерянно тяну.

– Когда вы с Настей сможете переехать? Давай я перевезу вас на выходных?

– Давай.

У меня нет ни малейшего желания отпираться. К тому же с родителями и правда стало тяжело. Они ничего не понимают в диабете, записали Настю в инвалиды. Ну, мама ещё старается держаться, недавно из лучших побуждений испекла пирог и чуть было не накормила им Настю. Хорошо, я вовремя вошла на кухню.

– Ты же говорила, что при диабете диета не нужна и можно все есть, - захлопала глазами, когда я начала кричать.

– Да, но я ещё не научилась это компенсировать! Я понятия не имею, как посчитать углеводы в твоем пироге и сколько инсулина на него колоть!

– Позвони Матвею.

– Матвей работает! Я не буду его отвлекать. К тому же он вряд ли умеет считать пирог, это сложно.

– Он же готовит Насте.

– Но не пироги ведь! Матвей готовит простую еду, которую легко посчитать. Пирог - это сложное блюдо. Мы ещё не научились его компенсировать. Вот что в нем?

– Мука, молоко, яйца, сливочное масло, сахар…

Не дожидаясь, когда мама закончит перечислять ингредиенты, я развернулась и вышла с ребёнком из кухни. Мне стало плохо уже на муке, потому что это сложный для диабетиков продукт. Мучные изделия можно давать, только когда умеешь их компенсировать на «отлично».

– Мам, я хочу пирог, - тут же захныкала Настя.

– У тебя сегодня на десерт яблоко.

– А я пирог хочу, - продолжила хныкать.

Я в тот день еле отвлекла Настю от пирога.

– Тогда собирай вещи, - Матвей расплывается в тёплой счастливой улыбке.
– Успеешь до субботы?

– Успею.

Я иду провожать Матвея. Как же не хочется, чтобы он уходил. Слёзы колют глаза, хорошо, что мы не включили свет в прихожей, и Матвей этого не видит. Я первой тянусь обнять его.

– Я бы без тебя не смогла, - сдавленно шепчу ему в шею.

– Все будет хорошо, мы справимся. Мы в самом начале пути, поэтому ещё сложно. Дальше будет легче.

– Недавно Настя очень хотела пирог, а я ей не дала.

– И с пирогами тоже справимся.

Матвей целует меня в волосы. Тело дрожью пронизывает. Провожу пальцами по его слегка колючим щекам, вдыхаю

глубоко любимый мужской запах. Как я счастлива, что у Матвея никого нет. Ни девушки, ни тем более жены. Он все вечера с нами, все выходные с нами. Я позволяю себе забыться и представить нас настоящей семьей. Это для меня сейчас единственная радость.

– До завтра, - шепчет с тоской.

– До завтра.

Матвей нехотя выпускает меня из объятий. Понимаю, что ему тоже не хочется расставаться. Как это ни странно, а мы никогда не были ближе и роднее, чем сейчас.

К субботе я собираю необходимые нам с Настей вещи. На первое время их хватит, потом перевезем ещё. У нас очень много вещей, особенно Настиных игрушек, так что переезжать мы будем долго.

Родители сначала расстраиваются из-за того, что мы с дочкой от них уезжаем, но потом мама заявляет:

– Может, так вы с Матвеем быстрее сойдётесь? Тогда все правильно. Помочь тебе собрать чемоданы?

Предположение о том, что мы с Матвеем снова можем быть вместе как пара, заставляет мое сердце биться чаще. Сама я запрещаю себе мечтать о таком. Потому что знаю: потом будет больно возвращаться в жестокую реальность. Когда у Матвея появятся отношения и жена.

Настя не понимает, почему мы куда-то уезжаем. Тогда я говорю ей, что после переезда будем чаще видеть папу. Вру, конечно. Матвей и так каждый день с нами. Но мои слова имеют эффект. Дочка воодушевляется.

Мне страшновато возвращаться в нашу с Матвеем квартиру. Боюсь демонов прошлого. И правильно боюсь. Переступаю порог и сразу лавина воспоминаний накрывает. Счастливых. Плохое и не помнится уже особо. Потому что и плохого тогда не было по сравнению с тем, что сейчас. Я не тогда была несчастна, когда Матвей допоздна работал и раз в месяц виделся с друзьями. Я несчастна сейчас - когда мой ребёнок болен неизлечимой болезнью, а я не в силах это исправить.

Настя бегает по комнатам, рассматривает квартиру. Поверхности мебели покрыты толстым слоем пыли, что говорит о том, что здесь давно никого не было.

– Надо было вызвать клининг, - говорит Матвей.
– Я не подумал. Извини.

– Всё в порядке, не надо. Я сама уберу.

– Просто давно тут не был.

Я иду в нашу спальню. Первым делом взгляд падает на кровать, и в груди больно колет. Сколько счастливых ночей я провела на этой кровати? Очень много. Каждая была счастливой, потому что я засыпала рядом с любимым мужчиной и знать не знала, что такое сахарный диабет у ребёнка.

Я принимаюсь развешивать свои вещи в шкаф. Матвей помогает Насте обустроиться в ее новой комнате. Мы с бывшим мужем так мечтали о ребёнке, что даже подготовили для него детскую в нейтральных тонах, подходящих для мальчика и девочки. Правда, кроватка для малыша уже лишняя, надо будет ее убрать, а вот диванчик Насте подходит. Будет спать на нем.

Дочке понравилась ее новая спальня. Настя радостная и довольная. А у меня слёзы с глаз не сходят. Почему я была так слепа? Почему я не замечала своего счастья? Почему сама себе жизнь отравляла? Неужели со мной должно было случиться такое горе как диабет у ребёнка, чтобы я поняла, что есть настоящее счастье?

В целях отвлечься от грустных мыслей, начинаю делать уборку. Матвей и дочка на кухне, бывший муж кормит её обедом, колет инсулин. У меня аппетита нет, кусок в горло не лезет. Наверное, переезжать сюда было ошибкой. Каждый сантиметр квартиры кричит о том, что я не ценила своего счастья и создавала проблемы на пустом месте. В первую очередь себе же и омрачала существование.